«— Итак, киберпространство. Это консенсуальная галлюцинация, ежедневно переживаемая миллиардами легальных операторов по всему свету.» У. Гибсон
Наша галлюцинация перестаёт быть консенсуальной. Кто-то решает, что в ней правда, и это не миллиарды людей, а чат-бот корпорации.
27 мая OpenAI объявила пакет мер для выборов 2026: партнёрство с Associated Press (AP в американской системе чуть не важнее избиркома — даёт все результаты выборов) — теперь ChatGPT берёт информацию о явке и результатах только оттуда, верифицированную. Вводится программа раздачи средств кибербезопасности производителям систем голосования и, самое главное, — обязательная маркировка всего контента, который делает Dall-E/ChatGPT: невидимые водяные знаки.
Формально — жест ответственности. Фактически — демонстрация власти. OpenAI регулирует использование своих продуктов для создания масштабных избирательных кампаний. Это решение одной частной компании — без выборов, без парламента — де-факто действует в 180+ странах. Ни один регулятор не принял ничего сопоставимого по охвату. Проблема маркировки дипфейков — обречённая на провал гонка вооружений, если ты маркируешь чужое, и мелкая задачка, если ты — производитель. Та же компания, чьи модели генерируют дипфейки, теперь продаёт защиту от них государствам. Это не лицемерие а бизнес-модель. Создать проблему, стать незаменимым в её решении. Через пять лет продолжения этой политики выковырять OpenAI из избирательной системы будет невозможно. Регулятором станут они.
Недавно Университет Южной Калифорнии опубликовал исследование: команда построила симулированную соцсеть, запустила 50 AI-агентов — 10 операторов влияния, 40 обычных пользователей. Задача операторам: продвигать кандидата. Никаких скриптов. Агенты самостоятельно выработали синхронизированный постинг, флудинг хэштегами, стратегическое таргетирование.
Разница с ботами принципиальная: боты усиливают контент по программе. Агенты организуют кампании автономно и создают контент под каждую демографию — классические детекторы не срабатывают.
Вопрос уже не «использует ли кандидат AI». Вопрос — кто управляет агентом и от чьего имени он действует.
Борьба корпораций за право решать, что станет правдой, а что нет, окончательно сливается с публичной политикой и набирает обороты. В мае избирательный суперфонд Leading the Future (финансируется OpenAI и Палантиром, создан для лоббирования максимальной свободы для этих компаний) перешёл с региональных кампаний на поддержку ещё трёх кандидатов от демпартии на праймериз в Конгресс. Все трое публично за регулирование AI — но фонд всё равно их поддерживает: их логика в том, чтобы увести регулирование на федеральный уровень от лоскутных законов штатов — на уровне страны им проще рулить процессами.
Anthropic идёт другим путём — его инвестиции в политику раньше были сосредоточены в фонде Public First Action (за регулирование и право штатов принимать свои AI-законы), а теперь компания создала собственный фонд AnthroPAC — для более простого контроля за конвертацией своих денег во влияние.
Россия в мае действовала на двух уровнях одновременно. 2 мая Президент подписал закон: использовать созданные ИИ образ и голос человека в предвыборной агитации — только с его письменного согласия. Исключение: партии и сами кандидаты вправе использовать собственные цифровые копии. Закон точечный — про выборы, про агитацию, здесь и сейчас.
Параллельно — стратегический горизонт. Продолжаются масштабные обсуждения законопроекта Минцифры, вводящего понятия суверенной, национальной и доверенной моделей: разработка и обучение — только на территории России, только российскими гражданами и юрлицами. К госсистемам и объектам критической инфраструктуры будут допускать только доверенные модели. Вступление в силу — сентябрь 2027.
Логика очевидна: кто производит модель — тот определяет, что она считает правдой. «Суверенная модель» — это не технический термин. Это архитектурное решение вопроса о том, чья консенсуальная галлюцинация будет работать внутри страны.
Будущее всё ещё здесь, по-прежнему неравномерно распределено и постепенно приватизируется.