«— Я знаю кунг-фу. — Покажи мне.» — Матрица, 1999

В октябре я отмахивался: «Какой вайбкодинг — офисный планктон клепает одностраничники?»
В декабре говорил партнёрам: «Архитектурная мина замедленного действия в фундаменте энтерпрайз-софта — программисты получили способ халтурить, и рано или поздно мы получим горы неподдерживаемого кода прямо внутри наших и без того стрёмных легаси-проектов».
В январе стал использовать Codex и Claude Code как эксперимент. Проектировал структуру сам, передавал конкретные задачи — вплоть до сигнатур функций и описания модели данных.
В феврале стал программировать только промптами, а код только просматривать.
К марту у меня была большая агентная инфраструктура, в которой мои стратегические задачи, заметки, тексты густо перемешаны с ИИ — с веб-интерфейсом, телеграм-ботами, парсингом новостей и консольным оркестратором всего этого хозяйства. Я управляю системой с десятком агентов, модифицируя её на ходу без отрыва от производства.
Мой заместитель за месяц написал такую же под свои задачи — больше кода и тасков, меньше управленки.

Я в тренде. Каждый раз, когда мне кажется, что я решаю уникальную задачу, — я гуглю и вижу на GitHub несколько свежих, месяц-другой, репозиториев. Волна движется по всему миру.

Андрей Карпатый — тот, который вообще вбросил меткий термин vibe coding на AI Ascent 2026, — сказал, что теперь он видит: vibe coding — это только первый этап. Следующий — agentic engineering: системы, которые не генерируют сниппеты, а разбивают задачу на шаги, используют инструменты, запускают тесты, итерируются сами. Роль разработчика всё больше архитектурная, верификационная.

Он вводит термин Software 3.0: 1.0 — руками, 2.0 — нейросети на данных, 3.0 — программирование через человеческий язык. LLM становится новым слоем абстракции — вместо алгоритмов и ООП — цели, ограничения, контекст.
Меняется центр тяжести. Обычный код автоматизирует то, что можно точно специфицировать. А заменить человека LLM могут там, где можно точно верифицировать. Их «интеллект» неравномерен — верифицируемые задачи, математика, написание кода — блестяще; и неожиданные провалы в казалось бы элементарной, бытовой логике. Он называет это Jagged Intelligence — рваный интеллект.

Порог вхождения падает до нуля. Школьники заваливают магазины платформ своими поделиями, мемоделы зубоскалят над wannabe vibe coderами, в «Кофемании» на Кутузовском они уже потеснили криптоинвесторов и перспективных инстаграмщиц. Растёт рынок ещё более однокнопочных инструментов — появляются клоны Emergent для тех, кто не хочет даже разобраться, как развернуть своё «я сделяль»: комбинации IDE, coding-агента и хостинг-платформ. Mac Mini в Москве стало непросто купить — всё уходит под ящики с OpenClaw.

Потолок для тех, кто реально понимает, как это устроено, улетает в космос. Ценность не падает — она переезжает на уровень выше. Определить проблему, структурировать задачи для агентов, держать архитектурный вкус, знать, когда модель ошибается.

Карпатый в конце своего интервью говорит — чувствует себя «отстающим», потому что темп невероятный.

Я не чувствую себя отстающим. Я вообще не чувствую, что можно отстать или опередить. Я просто плыву в этой волне. Последний раз такой прилив энтузиазма, активности, энергии и острого желания узнать «что там дальше, что там ещё крутого» был со мной почти 30 лет назад — когда под музыку Juno Reactor и звуки модема US Robotics в мою жизнь пришёл интернет, окончательно определив и профессию, и судьбу.