Скажем о чистой имманентности, что она НЕКАЯ ЖИЗНЬ, и ничего другого. Она не имманентность жизни, не имманентность чего-то, но сама по себе некая жизнь. Некая жизнь — это имманентность имманентности, абсолютная имманентность: это полное могущество, полное блаженство.
<…>
Никто лучше Диккенса не рассказал, что такое некая жизнь, учитывая неопределенный артикль как признак трансцендентального. Одного негодяя, презираемого всеми субъекта, едва не погибшего [в реке], переносят [в ближайший дом], и вот те, кто за ним ухаживают, начинают хлопотать, проявляют уважение, любовь к малейшему признаку жизни умирающего. Все так хлопочут о том, чтобы его спасти, что из глубины своего забытья этот мерзавец ощущает, как в него проникает что-то нежное. Но по мере того, как он возвращается к жизни, его спасители становятся все холоднее, и сам он возвращается к обычной грубости, озлобленности. Между его жизнью и его смертью есть момент, когда некая жизнь играет со смертью. Жизнь индивида уступила место некой безличной жизни, но все же единичной, которая источает чистое событие, освобожденное от случайностей внутренней и внешней жизни, то есть субъективности и объективности того, что происходит. «Homo tantum», которому все сочувствуют, и который достигает своего рода блаженства. Некая сиютность, которая связана не с индивидуацией, а с сингуляризацией: жизнь чистой имманентности, среднего рода, по ту сторону добра и зла, поскольку только субъект, воплощавший ее среди вещей, делал ее хорошей или дурной. Жизнь такой индивидуальности уступает место той единичной жизни, что имманентна человеку, у которого нет имени, хотя его ни с кем не спутаешь. Единичная сущность, некая жизнь…
Я до сих пор не могу сказать, почему, но этот текст всегда ассоциировался у меня с Томасом и всегда вызывал слёзы. А теперь, когда он умер, особенно.
Я благодарна всем людям, с которыми мы оказались связаны через Томаса. Соня, с которой мы его взяли, Ирина, подобравшая его на улице. Вика, Влад, Володя, Илья, Арсений и Лиза, которые в разные моменты присматривали за ним или просто ходили к нему в гости. Мои мама, брат и Ася, жена брата. Дима и Снежа, которые посылали ему гостинцы. Тася, носившая его по врачам. Соня, с которыми мы жили вместе последние полгода в Петербурге, и благодаря которым Томас познакомился с кошкой Пряник. Миша, который заботился о Томасе и Прянике в первые месяцы нашего отъезда. Аня и Искандер, которые были с ним в последние месяцы его жизни и окружили его бесконечной любовью. Все люди, которые присылали деньги на его лечение. Наверняка я сейчас забыла кого-то лично, но так или иначе, если мы были однажды связаны через Томаса и любовь к нему, это делает нас сородичами навечно.
Я счастлива, что мне повезло узнать тебя и жить с тобой, маленький друг, и теперь мое сердце разбито. Спи спокойно — ты так хорошо, красиво и с наслаждением спал во время жизни, и я счастлива, что ты ушел во сне. И я знаю, что хотя тебя больше нет, ты будешь всегда.