Увидев свою дочь, полностью изуродованную, я испугался сильнее, чем когда-либо в своей жизни. Ее лицо... Нет, это не было лицом; от него не осталось и следа. Мясо, фарш, как будто кто-то безжалостно растерзал ее. Это было отвратительно и совершенно невыносимо.
Она бросилась к нам с матерью, жалобно стонала и кричала: "Мама, мама! Это я! Ты узнаешь меня?" Моя жена, казалось, была напугана не меньше меня. Едва слышно супруга произнесла: "Ты не моя маленькая Шарлотта". В этот момент девочка разрыдалась, ее крики становились все громче и более отчаянными, и мне казалось, что моё сердце разрывается на части.
"Мама! Мама, ты не узнаешь меня?! Мама? Это я, твоя Шарлотта!! Мама, ты должна меня узнать! Скажи ей, папа!" — вопила бедная Шарлотта, и в её голосе звучала такая безысходность, что я едва мог вынести это. Но я молчал, словно язык провалился внутрь горла и не собирался вылезать обратно. Слезы текли по моим щекам сами собой, а моя жена оставалась бледной от ужаса.
"Тогда успокойся," — произнесла жена, опустившись на одно колено, как будто стараясь найти в себе силы для поддержки. В этот момент мне казалось, что она слишком сильная, чтобы заплакать. Ее голос не дрожал, и не было и намека на ужас. Я же стоял, как окаменевший, а девочка продолжала рыдать и жалобно стонать.
Мне стало хуже. Тошнота подступила к горлу, как будто я был на грани обморока. Это не моя дочь! Нет! Она умерла два года назад! Кто это, твою мать?! В голове словно закружилась буря мыслей: как такое возможно? Как я могу помочь? Я чувствовал себя беспомощным и потерянным в этом страшном кошмаре.
Вокруг все казалось расплывчатым и нереальным. Я хотел закричать, но звук застрял в горле. Внутри меня раздавался гул страха и боли. Я понимал, что должен что-то сделать, но что? Как можно вернуть ту Шарлотту, которую я знал? Как объяснить своей жене, что это не наша дочь? Мы были в ловушке между реальностью и ужасом, и единственное, что оставалось — это пытаться найти ответ в этом хаосе.
И тут я открываю глаза...