Примечательно, как критики больших языковых моделей постоянно апеллируют к кошельку. Дескать, не будь этих ваших ИИ, всё бы у нас было хорошо и мы, как встарь, зарабатывали бы своим честным писательским трудом.
Но эээ ау! Писательство никогда не было профессией, в которой можно, научившись, работать и иметь гарантированный источник дохода. Ни в древности, когда автора не было, ни в Новое время, ни в Новейшее. То есть кому-то удавалось, но большинству — нет.
Я понимаю, откуда берётся иллюзия — (1) из той же литературы ХХ века (и ещё, конечно, из кинематографа), где писатели красиво пишут свои книги в парижском кафе с бокалом красного и видом на Сену. А (2) из по преимуществу американской послевоенной экономики книжной индустрии, уникальной своим подъёмом благодаря FMCG. Большого числа книжных магазинов в США отродясь не было, но супермаркеты начали продавать и появились реальные (а не спонсированные государством для чтения солдатам в окопах) бестселлеры. Индустрия разрослась и стало больше тех людей, которые и правда смогли работать писателями. Вот только в нулевые/десятые это всё начало схлопываться. Привет экономике внимания по преимуществу. А также корпоративной политике, конечно. Почитайте панические отчёты американской Гильдии авторов и аналогичного английского сообщества писателей — середины/конца десятых годов: доходы падают! Только 15% писателей получают и правда хоть что-то! Об этом писал и Андре Шиффрин в книге, в честь которой назван этот канал: не больше нескольких сотен писателей Франции могут зарабатывать на уровне прожиточного минимума. Аналогичные оценки для России — на уровне сотни-двух, включая наследников.
Писательство — не профессия, которая гарантирует доход. К сожалению. И большие языковые модели вовсе не причина этого.
А с Захаровым — согласен. Писать писатели всё равно будут, если читателям это будет надо. Впрочем, даже если читателям это не надо будет, всё равно будут писать.
P. S. Отдельная интересная история с «продой». Литература специфическая, у читателей специфические потребности, и экономика другая. Вот там большие языковые модели, наверное, могут тамошним создателям текстов и помочь, и помешать.