Он был очень успешен в конце девяностых. Настолько, что купил собственное издательство с типографией. Не знаю, издавало ли оно кого-то, кроме него.
Пишут, его не стало в 69 лет. Но на самом деле Сан Санычу было восемь.
Он был абсолютнейший пацан: любознательный, увлеченный, бесхитростный, обидчивый. У него загорались глаза на игрушки взрослых мужчин: джипы, катера, но особенно - на разные пистолеты-пулеметы.
"В доме писателя Бушкова обнаружено 18 стволов огнестрельного и столько же холодного оружия",
- пояснял некогда легендарный сюжет телеканала ТВК. Все это висело на настенном ковре, добавлю я.
Мы познакомились (если это можно назвать знакомством) в 1999 году на краевом семинаре молодых писателей.
Я был тем самым молодым писателем, а Сан Саныч забрел, очевидно, из любопытства. Он сел на заднюю парту (мы сидели за партами полумертвого Института культуры) и некоторое время рассматривал аудиторию. Не заинтересовался. Тогда он достал из сумки огромную, по локоть моей руки, черную бандурину с антенной. Так я впервые увидел мобильный телефон. Звонить Сан Санычу было явно некому, и он просто открывал и закрывал нижнюю телефонную крышку.
Я подсел у него что-то спросить. Вспомнить бы, что именно. Он смерил меня взглядом, задумчиво покачал головой и поинтересовался:
- Позвонить не надо?
Мне было не надо.
Мне и потом было не надо. Я не следил за дальнейшей судьбой Сан Саныча, но, кажется, она не претерпевала существенных изменений за вычетом того, что успешным он быть перестал. Впрочем, он продолжал писать и публиковаться. Его перу принадлежит как бы не сто романов (одних "Пираний" - 25). Среди них есть, например, такие как "Сталин. Ледяной трон" и "Сталин. Схватка у штурвала". Политические взгляды (или то, что Сан Саныч ими называл) делали контакт с ним невозможным. Но он к контакту ни с кем и не стремился.
Он был чудак, эрудит, отшельник, обличитель, радикал, косплеер всех самых отвратительных идеологий разом.
Он был мне не особо приятен. Но он (как и Михаил Успенский, как и Андрей Лазарчук) был в нашей глубинке тем писательским знаменем, которое реяло на ветру и притягивало взор. И кто знает, может быть, Сан Саныч, того не имея в виду, повлиял и на мою судьбу куда больше, чем он (да и я) могли бы себе представить.