Марина демонстративно поставила локти на заляпанную часть стола и, наклонившись уже почти вплотную к Фиме, сказала:
- То, что Толя – ссыкло, я знала и раньше. Но теперь он просто отдает нас на съедение всякой глубоководной дряни. Понимаю, у него там особое доверие, особый паек и особый резон. Но почему я должна быть в меню этой ебанины, Фима?
- Послушай, - поджала губы Фима, - мы ведь все в одной лодке. Он такой же заложник, как и мы.
- Это Толя заложник?!
- Ну а кто, Марусь?
Марина чуть не задохнулась от этой Фиминой образности.
- Ха! - сказала она, - давай на пальцах: он дружок одного из Старост, он там всякий депутат и советник. Он ходит в Старостат как на работу. Собственно, это и есть его работа – быть представителем того света на этом.
- Ну, он же не может из этого выйти.
- Еще как может. Он может сказать: вот этого я делать не буду. И ради разнообразия действительно не делать.
- И кем он тогда станет?
- В твоей логике - не заложником.
Фима улыбнулась.
- Ты же понимаешь, что это невозможно, Марусь?
- Это невозможно. Но не потому что невозможно, а потому что Толичка - и есть система. Он не может выйти из себя.
Фима тоненько засмеялась.