Согласен с Михаилом Эдельштейном в его определении - отвечать в возникшей ситуации по существу не нужно, поскольку никакого существа нет.
Диалог и невозможен, и контрпродуктивен, он формирует ложное впечатление, что у обвиняющей стороны есть какая-то фактура и есть какое-то исследование, тогда как ничего подобного нет в принципе.
Ко всему прочему обсуждение здесь еще больше размывает и без того зыбкую уже границу представлений о том, что такое расследование, что такое OSINT и т.д.
Как в далеком прошлом сам журналист-расследователь - могу сказать, что история, которую пытаются соорудить вокруг Дениса Безносова, не имеет отношения ни к методу, ни к соответствующей профессии. Это еще и глубоко оскорбительно по отношению к тем, кто занимался и занимается расследованиями настоящими. Часто рискуя жизнью.
Прежде всего, расследование - это технология с четко обозначенной рамкой. Это не набрасывание надерганных фотографий, собственных домыслов и глубокомысленных вопросов неизвестно кому. В расследовании несоблюдение элементарных правил фактчекинга, обоснования и предъявления доказательств моментально делает материал негодным. В этом оно сродни научной работе.
Поэтому, например, ни один серьезный журналист-расследователь не согласится, с тем, что "расследование" про Оксимирона - это именно расследование. Стандарты работы с информацией нарушены так сильно, что вести профессиональную дискуссию не о чем. Обывательскую - да, можно, но вычитая громкие слова, придающие позиции одной из сторон легитимацию.
Но даже в упомянутом случае была хотя бы отправная точка, хоть какой-то субстрат возможного обсуждения.
Здесь же мы имеем просто ничем не мотивированный выкрик. И меня бесконечно расстраивает готовность вменяемых, казалось бы, людей делать на его основании какие-то выводы.