Мифология медиа в жанре античной трагедии
Два романа о современном медиатексте и его героях: Дмитрий Захаров «Комитет охраны мостов» (шорт-лист «Большой книги»-2023), Ася Володина «Протагонист»

С маниакальным интересом исследователя медиакультуры отмечаю различные попытки стилизовать, изобразить, запечатлеть механизмы взаимовлияния соцсетей и их пользователей. В обоих романах авторы дотошно воспроизводят наши сетевые привычки, въевшиеся в кончики пальцев эмотиконы, стереотипы медиаповедения… и, что особенно привлекает, вписывают всю эту ежесекундно меняющуюся сиюминутность в контекст универсального мифа и/или мифологического сознания. В случае «Комитета охраны мостов» — вымышленного «сибирско-регионального», в случае «Протагониста» — остроумно разряженного в маски (медицинские в том числе) древнегреческого театра.
Формально жанр «Комитета охраны мостов» — журналистское расследование, в котором стойкие ребята с железными нервами, светлыми целями и пониженным болевым порогом, позволяющим выдержать череду пыток, борются со всем плохим за все хорошее. Простите за (не)вольную иронию: тяжело воспринимаю любую пропаганду и манипуляцию, а здесь оных — ложкой ешь и залпом пей. Сюжет строится одновременно вокруг судьбы студентов, посаженных по сфабрикованному делу, и мифа о зооморфном Зимнем прокуроре, персонификации каторжного варианта «сибирского текста» с его подручными-Снегурками и прочими элементами родного отечественного хоррора. Читать страшно… и страшно увлекательно: действие меняется быстро, (супер)герои-журналисты движутся вперёд со всей профессиональной энергией, запутываются, распутываются, общаются, ошибаются, попутно ностальгируют по независимым региональным медиа начала XXI века… Да, и без классической для литературы переходной эпохи фигуры провокатора-самозванца дело не обходится (снова вспоминаем «Карамору» — не сериал, а рассказ Максима Горького). В премиальные перспективы этой книги не верю, а вот своеобразным памятником эпохе она стать вполне претендует. Когда-нибудь ее, возможно, включат в список литературы по теме: «Образ журналиста в прозе XX-XXI веков».
В романе с узнаваемым драматургическим названием «Протагонист» Володина замысловато, но изящно имитирует античный хор: повествование складывается из монологов действующих лиц, практически каждый из которых вынужден оправдываться перед собой, совестью, судьбой, социумом за невольную вину в самоубийстве того самого «протагониста» — студента высшего учебного заведения с античным названием «Академия» (собирательный образ МГУ, РГГУ и иже с ними). Здесь есть и знаменитая передача «Умники и умницы» (телемедиатекст), и анонимные телеграм-каналы, помноженные на ежедневный сетевой сёрфинг секретарши декана, отсматривающей публикации учащихся и сотрудников на предмет соответствия честному образу Академии. Актуальные в эпоху ковида, но уже подзабытые реалии: маски, перчатки, дезинфекция, зумы и онлайны запротоколированы литературой для истории и сознательно зарифмованы с типажами/масками/сюжетами древнегреческой трагедии. В главных ролях: предательство, наследственное безумие, роковая любовь, возмездие… Эгоизма тоже, откровенно говоря, хватает. Вы удивитесь (нет), но и здесь молодёжь с удовольствием смотрит «Игру престолов» с ее практически античным роком, пока не сознавая, что и сами тянут лямку проклятий предшествующих поколений, только никакие драконы/законы/эмотиконы, как и у Софокла с Еврипидом, не защитят и не помилуют. — Откровенно говоря, первая часть, «ковидная», показалась мне более достоверной (практически «филологический роман» от кандидата филологических наук), очень, знаете ли, узнаваемой со всех сторон. А вот вторая часть, которая про «лихие 90-е», кровь, любовь, бандитские разборки и отравившую волку всю утробу Красную шапочку (она же Золушка, она же Жасмин), как-то… по-женскопрозовски, вот. Редко когда античные страсти и страдания не теряют эстетической выразительности в нашем-то климате и хронотопе. Но, как и положено в сказках, жизнь торжествует — и все оказывается к лучшему, как ни кощунственно это звучит в рамках античного дискурса.
#в_книгах