Пьер Адо в книге «Что такое античная философия?», раскрывая смысл теоретической установки Аристотеля, пишет, что жизнь, подчинённая уму, осуществляется как благоговейное внимание к действительности во всех её проявлениях — от небесных сфер до неприметных живых существ.
Сам Аристотель в трактате «О частях животных» рассуждает об этом так:
«И в том и в другом исследовании есть своя прелесть. Вечные сущие, хоть мы соприкасаемся с ними лишь в малой степени, по ценности их познания приятнее всего окружающего нас, подобно тому как бросить беглый взгляд, выхватывающий отдельные черты любимого человека, для нас приятнее, чем видеть во всех подробностях множество других объектов».
Вслед за этим он добавляет:
«Наблюдением даже над теми из животных, которые неприятны для чувств, создавшая их природа доставляет всё-таки невыразимые наслаждения людям, способным к познанию причин... Во всех них содержится нечто природное и прекрасное».
В этом же контексте Аристотель приводит известную историю о Гераклите: к философу пришли чужестранцы и в нерешительности остановились на пороге, застав его у домашнего очага. Гераклит пригласил их войти со словами: «И здесь существуют боги».
Адо замечает, что именно в эпоху, открываемую Аристотелем, в эпоху эллинизма, греческое искусство становится по-настоящему реалистическим. Художников начинают интересовать дети, старики, ремесленники, животные, бытовые сцены. Достойным изображения становится не только исключительное, но и ближайшим образом данное.
Хайдеггер, комментируя ту же историю о Гераклите, формулирует:
«…нет нужды бежать от привычного и родного и гнаться за необычным, возбуждающим и волнующим — в иллюзорной надежде именно так встретить не-привычное».
У домашней печи, в самом будничном и привычном, по Хайдеггеру, совершается «бытийное врастание непривычного в привычное».
❤️Прикладываю фото раннеэллинистической мраморной статуи девочки III века до н. э. из Археологического музея в Дельфах. Её образ, как мне кажется, очень точно иллюстрирует тот сдвиг взгляда, о котором пишет Адо.