#Sugar_mommy_Granger
Сегодня опять болтовня из серии "Что хотел сказать автор")
Для тех, кто ещё не читал фанфик - ЗДЕСЬ БУДУТ СПОЙЛЕРЫ.
Как известно, у меня ни слова в простоте. И я вот думаю - а улавливается, что пенетрация - это метафора уязвимости? Хоть пенисо-вагинальная, хоть мануально-анальная, хоть бриллиантово-страпоническая😁
Малфой начал с привычной вражды. Для него идея быть трахнутым = идея уязвимости и доверия, была чем-то настолько нетрадиционным и чуждым, что он готов был провести вечность в рабстве у всезнайки Грейнджер, от которой даже не знал чего ожидать. Его жизнь не предполагала ни доверия, ни близости, он вырос в символическом Слизерине, где человек человеку змей. Его понятия о маскулинности переплетаются с понятиями об аристократической холодности и настороженности. Когда он был ребенком, его успокаивало лебяжье одеяло, а не мать с отцом (да, в этой работе нет метки Малфоигуд)), в школе - призрак маглорожденной, а потом долгие годы - примерно ничего, пока он не научился самоиронии и не спрятался в ней.
Весь его путь по повествованию - это путь от точки холода к точке тепла, и к последним главам он в неё почти падает - привязанность к Гермионе развивается стремительно.
Сначала он осторожно начинает думать, что наверное мог бы осуществить это физически, ради свободы от контракта, когда уже чувствует себя в некоторой безопасности рядом с ней - ну подумаешь, пострадает немного драгоценный персик, и не такое бывало! Категоричность в вопросах священного жопотраха начинает таять. Но он уверен, что ничего кроме жалости или брезгливости в процессе Гермиона не может к нему испытать, поэтому это мероприятие остаётся в папке "Никогда!", но теперь уже не по идеологическим соображениям, а из-за слишком личного отношения к Гермионе и нежелания сталкиваться с её отвержением лицом к лицу.
А когда она предлагает консумировать контракт, мальчик уже поплыл, и начинает рассматривать это на полном серьёзе - точно так же, как и идею близости. Он успел убедиться, что никакого отвращения к нему у неё нет, напротив - она постоянно доказывает ему свои теплые чувства.
Точку в этом сомнении поставила оргия, на которой происходят два события: 1. она не отдает его Герберт, 2. у них случается "пробник секса", из которого становится очевидно, что она очень даже со страстью к нему прикасается, брезгливости не пробегала даже тень.
Эти вещи влияют и на его ментальное доверие - остатки желания защищаться от нее сносит, как хатку бобра половодьем, и на телесное - ну, боже, она и кончила два раза, ещё и трогала, и всякое.
Ему всё ещё страшно, всё ещё странно, но он уже принял решение.
Её откровение, что она хотела настоящего секса, и просьба притвориться влюблёнными, доламывает последнее отчуждение. Он уже влюблен, привязан, на всё готов - прежнее мировосприятие разрушено, и у него для нее открыто всё, хоть персик, хоть душа, он уже психует - возьми меня, я сказал!!
И теперь, что мы видим у Гермионы... Так-так, со школьных лет - что угодно, но не ОНА, священная пенетрация...