«Лето с Моникой» — это то идеальное, тот рай на земле, который возможен лишь временно.

Хари отлично справляется с ролью отца, но не мужа. Он до последнего не хочет принять тот факт, что «Лето с Моникой» прошло, и его не вернуть, что сигарета, которую они курили на двоих, окончательно погасла.

Бергман рушит четвертую стену между зрителем и героиней. Моника смотрит на нас, и в ее глазах отражается бездна. Мы видим ее демоническую ипостась. Она — темный двойник той, что навсегда исчезла, растворившись в коротком скандинавском лете. Теперь Моника в роли монстра с покрытыми не проницаемой пеленой глазами. Через разрушение границ между экраном и нами, создается новая стена — незримая, но очень прочная. В черных зрачках Моники можно увидеть отголоски будущего «молчания Бога». Мы чувствуем — она поняла что-то такое про жизнь, что не может проартикулировать — не хватит слов. Мы не слышим ее, но знаем, что Моники — той прежней Моники больше нет.