И свет во тьме светит, и тьма не объяла его (Ин. 1:5)
Сегодня на семинаре мы обсуждали довольно мрачную «Шагреневую кожу» Бальзака. Но в одной из сцен — ключевой — главный герой увидел Христа кисти Рафаэля. И весь мир в мгновение этого взгляда пронзил свет. Одновременно засияло множество лучей — разных по направлению и содержанию...
После этой пары я пошла на философский факультет, чтобы побеседовать с деканом. Сердце билось от волнения, но я улыбалась солнцу. Мы вновь говорили о свете — в русской культуре, храмовых сводах и в умах. Алексей Павлович пригласил меня на лекцию о богословии иконы в русской эмиграции.
В лекционном зале имени А. Лосева Искусствовед Ирина Языкова называла имена — монахиня Иоанна Рейтлингер, инок Григорий Круг... Они дружили с Ларионовым и Гончаровой — и писали иконы: белое на белом, свет на свете, как образ Троицы или Серафима Саровского. Они мужественно несли Свет Христов в мир, отринувший их.
Я вышла из университета, когда последние лучи отражались на больших окнах, разбегаясь причудливыми ручейками по стеклу. В голове звучали слова лектора — запечатленные в сердце:
Мы отплыли на кораблике, когда солнце стояло высоко. На пристани вода, казалось, светилась изнутри, как на картинах Айвазовского. Но в открытом море ветер упрямо завивал гребни волн. Я закрыла глаза и читала про себя молитвы.
Остановились. Видим — все пассажиры уверенно сходят. Из туристов — только мы. Щурясь от солнца, вглядывались вперед: белые кубики домов с голубыми глазами-ставнями рассыпались по берегу. И ти-ши-на. Рыбацкая деревня, единственная на всем острове, и ее 700 обитателей спали, убаюканные пением моря и южным солнцем.
Мы пошли вдоль высокого берега — море гордо дышало, ромашково-одуванчиковые покрывала обнимали скалы. Ветер не стихал.
Корабль, что должен был нас забрать, не пришел. Казалось, на острове остались только мы и насмешливо-молчаливая деревня без единого кафе, магазина и открытой гостиницы.
Мы сидели, беспомощные, на белых ступенях. Но сиеста закончилась. Добрый дедушка принёс фрукты и воду, раскудрявый парень показал две комнаты, где мы могли переночевать.
Солнце устало опустилось за горы, прощаясь с нами розово-сиреневой дымкой. Мы долго всматривались в море, разделяющее нас и дорогу домой. Ветер успокоился, и в 8 вечера на отдых пришел корабль — он нас завтра и заберет.
В единственном баре, куда рыбаки приносили свежий улов, женщина с жилистыми руками приготовила нам пасту и жареную рыбу — чтобы на семерых хватило. За длинным столом, покрытым скатертью с морскими узорами, мы пили домашнее вино и обсуждали наше почти робинзоновское приключение.
В 6:35 утра, с рассветом, корабль отчалил и благополучно довез нас обратно
