Я так часто пишу о счастье (или я только думаю часто, а пишу редко?), будто пытаюсь на самом деле его почувствовать сквозь пелену какой угодно плотности. Ну и, как писал одиозный наш учитель, которого я любила как нечто золотое и единственно верное на тот момент*:

ну были они в моей жизни, были,
эти приступы счастья,
эти столбики солнца и пыли
(все постояли
со мной в золотистой пыли),

и все, кто любили меня,
и все, кто меня не любили,
и кто никогда-никогда не любили —
ушли.

Такие дела. И ничего не поделаешь. Счастливое было время. Больше его нет.

* Имею в виду, конечно, что познакомилась с этими стихами в момент более или менее близкий к ученичеству, так-то они гораздо старее.