Мадина Сагеева пишет:

«Он [экс-глава МВД РЮО Игорь Наниев] единственный поступил в этой ситуации как офицер - ушёл в отставку, взяв ответственность за то, что произошло без его участия, но в его ведомстве. Он не стал говорить, что «это общее горе», эксплуатировать тему покушения и требовать наказания виновных. Он просто признал свою ответственность».

При всем уважении, Мадина, но Наниев не ушел в отставку, а был отстранен. Еще раз: не уволен, а просто отстранен (даже на ведомственном сайте он до сих пор указан министром). В отставку же ушло ПРАВИТЕЛЬСТВО. Наниев сам ни в какую отставку не подавал, уходить никуда не собирался, и даже формальных публичных извинений ни Джабиевым (хотя бы в лице своего заместителя), ни семье Инала, ни народу не принес (оставим за скобками упорные слухи о том, что лично министр участвовал в пытках).

Ты, Мадина, говоришь об Игоре Наниеве как о «герое двух войн, человеке, который много лет стоял на страже не только внешней, но и внутренней безопасности югоосетинской государственности», которого «назначили виноватым» (кто назначил?). И действительно, никто не упрекнет его в том, что он не воевал, но обращу твое внимание на то, что и убитый Джабиев воевал. И отец его воевал. А знаешь кто с ним воевал в одном подразделении? Давид Санакоев. Что, конечно, не помешало тебе сделать его объектом беспощадной критики (пруф №1 и пруф №2). Я всячески поддерживаю эти усилия, просто хочу понять почему по воевавшему Наниеву твоя позиция — «понять и восхититься благородством», а по Санакоеву — «ты же власть, с тебя спрос».

Мадина пишет далее:

«Молчание большинства журналистов о ситуации в Цхинвале - это дань уважения скорбящей вдове и раздавленной горем матери. [...] И ради торжества этой идеи [безопасности задержанных в стенах здания полиции] можно, наверное, промолчать, оставив при себе факты, а значит, де факто, встать под знамёна матери в трауре, потому что иначе просто невозможно».

Правильно ли я понял, что семья Джабиевых еще и благодарна должна быть журналистам-«молчунам», ведь промолчав о происходящем, они умудрились «встать под знамёна матери в трауре»? Я, честно говоря, работу журналиста себе как-то по-другому представлял.