Алихан пишет:

«Как по-разному можно трактовать одни и те же входящие данные. Вот Sidæmon приводит недовольство коммуниста массовым посещением рощи Хетага в 1954 году и понимает это как борьбу с религией».

Не «Sidæmon понимает», а автор брошюры (кандидат исторических наук Кулов С. Д.) понимает.

«Мы же узнаём из этой заметки, что всего через год после смерти Кобы, в Осетии, где на тот момент нет ни одной действующей мечети [наверняка и церкви, но точно не скажу], а все верующие либо репрессированы, либо загнаны в подполье, открыто и массово посещают рощу Хетага и даже привозят туда школьников».

...и у коммунистов это вызывало раздражение. Точно так же как вызывало раздражение и массовое посещение мечетей ещё при жизни Кобы. Тут уж действительно «по-разному можно трактовать одни и те же входящие данные». Предположу, что посещение мечетей Алихан будет трактовать как, грубо говоря, «богослужение вопреки [дяде майору]», а посещение кувандонов — как «богослужение благодаря [дяде майору]».

И да, Ильинская церковь Владикавказа даже во времена лютого советского мракобесия не переставала быть действующей.

«Я полагаю, что именно за годы правления коммунистов т. н. народная религия стала единственной, которая прибавила в массовости и оформилась идеологически».

Интересное предположение. Вот бы пруфануть его ещё.

«...коммунисты не видели в ней [народной религии] ни антисоветской, ни какой-либо иной движущей основы».

У коммунистов были к «народной религии» те же претензии, что и к остальным, вплоть до одних и тех же выражений: служители культа одурманивают население, колхозники отвлекаются от работы и т. д. Что касается «антисоветской составляющей», то тут всё проще: организованная (институциональная) религия у осетин исторически сложно приживается. Систематизированные официальные верования и ритуалы с трудом закрепляются в рамках осетинской социальной структуры, несмотря на усилия государства. Отдельный интересный вопрос, почему так сложилось, но он за пределами нашего обсуждения.

У неорганизованной религии есть свои минусы (трудно гомогенизировать население и подчинить его единому «духовно-властному» центру), но есть и плюсы: с ней тяжелее бороться без геноцида, но возможно. У неё нет священных писаний, нет духовенства. Как бороться с тем, что служителем культа чаще всего является рандомный хистар? Можно ли запретить устную традицию так же, как и священную книгу?

«...языческие [читать «народные»] культы поощрялись социалистами как «меньшее зло» взамен «буржуазных» авраамических».

Воистину, пруфы бы озолотили и это утверждение. До их появления же ясно одно: пока в Осетинской церкви и Мухтаровской мечети были музеи, в Рекоме был... тоже музей (точнее, экспозиционный объект организации-предшественника нынешнего Нацмузея). Исходя из предположения Алихана, коммунисты должны были сделать из него аналог Ильинской церкви под управлением какого-нибудь «Духовного управления дзуарылагов СО СССР», но такого не было. И в этом тоже есть своеобразная «антихрупкость» «народной религии». Ведь с организованными религиями в каком-то смысле проще не только бороться, но и, благодаря самой их структуре, ставить себе на службу. Все знают, что Сталин [вос]создал патриархию в РПЦ, но гораздо меньше людей знает, что тот же самый Коба [вос]создал духовные управления мусульман.

На фото: боксёр Мухаммед Али совершает намаз в самаркандской мечети (июнь 1978 г. Узбекская ССР).