С деревней Гневиков связано высшее достижение моей академической карьеры — первый (он же последний) «автомат» за всю учёбу в МГИМО.

Дело в том, что во время пребывания в восточногерманском лагере я обратил внимание на славянское звучание местных топонимов (Gnewikow, Treskow, Buskow), тем самым открыв для себя тему лужицких сербов. Эти знания неожиданно пригодились несколько лет спустя, на экзамене у легендарного декана Сергея Михайловича Монина.

Нашей группе тогда грозил массовый «завал» — декан лютовал, а сам экзамен и без того считался «непроходным».

Два слова о том, что было такое «монинский экзамен». Во-первых, он включал в себя элементы вексиллологии (грубо говоря, наука о флагах). До сих пор уважаю эту дисциплину. Старейшие подписчики будут помнить, что о флагах раньше я писал охотно и много. Во-вторых, надо было хорошо знать «внутреннюю кухню» стран: на экзамене надо было крутить что-то типа малой копии барабана из «Поля Чудес», разделенного на сектора с изображением флагов. Студент крутил барабан и ему выпадал флаг, далее надо было назвать какой стране он принадлежит, какие там крупнейшие города, основные языки, религии, народы, отрасли экономики, движения за независимость и т.д. (И сейчас вздрагиваю при упоминании городов Тхимпху и Пномпень).

Не сказать, что это всё было бесполезно: именно благодаря этому экзамену я даже на смертном одре буду помнить, что на севере Казахстана добывают бокситы, а в Боливии существует полусепаратистское «Движение Полумесяца» (информации об этом на русском языке до сих пор — кот наплакал). Монин еще любил вопросы про тонтон-макутов. Думаю, его забавляло само слово.

К счастью, на экзамене до меня очередь так и не дошла. Одному из моих одногруппников выпала на барабане Германия. Монин, понимая что это легкий кейс, задал дополнительный вопрос о коренных славянах этой страны. Студент молчал. Монин обратился к аудитории с тем же вопросом. Тишина. Уже сильно раздраженный Михалыч воскликнул: «Не знаете?! А ведь это было на лекции!» Тяжелым взглядом он обвел будущих политологов и дипломатов самой большой страны мира и вздохнул: «Так... Кто даст ответ — тому ставлю зачет». В воздух поднялась смуглая правая рука вашего покорного слуги, одновременно державшего всю свою юношескую храбрость в кулаке левой. Я рассказал всё, что запомнил о лужичанах в ходе поездки в Гневиков, и получил свой «зачет».

Это было счастье.

Я до сих пор помню в мельчайших подробностях путь домой в тот день. Наградил себя знаменитой огромной шаурмой, которую делали на Юго-Западной (тогда еще конечной). Помню, жевал и гадал, реально ли Монин рассказывал когда-либо что-то о лужицких сербах или это был блеф. Потому что, хоть убейте, я этой лекции не помнил.