В какой-то момент Джугели понял, что строить социализм большевики хотят сами, без помощи грузинских косплееров:

«Большевики ничего не хотят видеть дальше своей убогой колокольни. Они обливают нас грязью, называют белой гвардией и палачами, ищут нашей руки, но не для братского рукопожатия, а чтобы её вовсе оторвать!»

Правда, эти моменты прозрения бывали редкими. Чаще Валико был крайне наивен:

«И чем скорее, чем решительнее мы ударим на Деникина, тем ближе станут к нам большевики, тем скорее поймут они нас и тем решительнее оставят они нас в покое… На могиле добровольчества мы можем примириться с большевиками…»

Чувак просто не оставлял надежд договориться со своими красными «родственниками»:

«Переговоры с деникинцами ни к чему не привели. Иначе и быть не могло! Теперь нам надо быть готовыми к новой упорной и беспощадной борьбе… Вся надежда на торжество мировой революции… С большевиками, несмотря на все их преступления против рабочего класса, надо как-нибудь столковаться…»

«Большевики воспользовались тем, что мы всё своё внимание обратили в сторону Деникина, и за нашей спиной они стараются организовать восстание. А ведь я и все мы, фронтовики, были такими ярыми и восторженными сторонниками соглашения и сближения с большевиками!»

Феноменальный кретин.

Фото: «Валико Джугели на деникинском фронте» (т.е. на войне грузинских меньшевиков с российскими белыми).