Посмотрел «Семь чёрных бумаг». Вердикт: отличный фильм, советую!

Достоинства (без спойлеров):

1. Воссозданная атмосфера эпохи;
2. Горский колорит, качественная операторская работа;
3. Медитативное повествование;
4. Отличный эпизод с Сырдоном (можно показывать отдельно);
5. Отсутствие советофилии;
6. Мелкие бытовые зарисовки просто прекрасны.

Вопросы по содержанию тоже есть (подчеркну, это чисто моя вкусовщина):

1. Диалоги показались слабоваты;
2. Неравномерная игра актеров, такое чувство, что они всё-таки театральные актеры, а не киношные;
3. Медитативность в некоторых эпизодах переходит в затянутость;
4. Есть развешанные в начале чеховские ружья, не выстрелившие в конце (причем одно прям ружьище);
5. (Претензия не к создателям). Реально есть путаница с субтитрами. Я целенаправленно шел на них, но попал на дубляж. Винить никого, кроме себя, я, конечно, не могу, но по разговорам людей вокруг, стало понятно, что я не один там был такой;
6. Фарниев не увидел конъюнктуры в фильме (странным образом отметив её в «Хохаге»), но она-таки в конце проглядывается. Она не бьет в глаза, наши потомки её даже не считают.

Дальнейшие придирки — продукт моего безумия, не обращайте внимания:

1. Анахроничное покрывало из где-то 70-х в антураже 40-х. Можно было бы на это закрыть глаза, если бы кадр на нем не держался так долго и покрывало не было таким узнаваемым по всему пост-СССР из-за массовости производства и специфичности рисунка;
2. Герои постоянно жгут свечи и керосиновые лампы. Я понимаю, что это кинематографическая условность, наподобие рядов постоянно горящих факелов в замках королей в фильмах о Средневековье (не снимать же в темноте?!), но подобная расточительность в горах во время войны лично мне резала глаза;
3. В моменте у главного героя погасла керосиновая лампа и он начинает по ней стучать словно это фонарик;
4. Было бы ОЧЕНЬ круто, если бы повествование соответствовало месту и времени (речь о с. Камунта), и герои говорили бы между собой по-уаллагомски. Да, я, конечно, радетель за возрождение этого говора, но и сам фильм выиграл бы от принятия подобного решения: те, кто смотрели бы его дубляже, все равно не увидели бы разницы, а те, кто с субтитрами — и так бы прочли значение незнакомых слов; зато была бы отдана дань уважения реальным выходцам из этого села, а осетинские зрители-носители двух диалектов получили бы дополнительный пласт истории (да и просто интересный лингвистический опыт). Конечно, подход «а-ля Мэл Гибсон» усложнил бы съемки, но...

P.S. Отмечу, что рассказ Михаила Булкаты, по которому был снят фильм, я не читал. Помню, как-то познакомился с внуком Булкаты, который приятно удивился, что я знаком с творчеством его предка, хотя я честно признался, что прочитал только «Æвдæм балц...» В принципе, могу повторить то, что сказал ему: «Этот роман — один из самых недооценённых в осетинский литературе. Вероятно, потому, что он многими остался недопонятым, и, как следствие, часто отвергаемым».