Лежу, читаю одно-другое, а на фоне играет «Гуызмайы чызджытæ» в версии Азамата Сидакова, и тут меня словно ударила молния — исполнитель поет «Йæ ном Зæлинæ бæргæ хуынди». Я не верю своим ушам. Слушаю еще раз, два, три... Шок, непонимание, отрицание, слёзы, торг... но нет, я всё правильно расслышал — Залина. Но ведь всю дорогу главная героиня песни была Зариной! И хотя Залина — это вариант имени Зарина, с точки зрения самих Залин/Зарин, путать эти имена — непростительный косяк.

Ошибка? Не думаю.

Версия Сидакова примыкает к более ранней версии Сослана Дзуцева. Слова в обеих версиях почти везде совпадают, но имеют отличия от оригинала — стихотворения Царукаева «Фаззæтæ»* (1953). Там, кстати, всё чётко — Зарина.

Но у Дзуцева и Сидакова есть существенное разночтение между собой: в I-й строчке III-го куплета Сослан поёт «Иумæ сæ айфыццаг ауыдтон», а у Азамата ближе к оригиналу — «Ызнон сæ æз иумæ ауыдтон». Вероятно, у Дзуцева произошла контаминация I-й строчки III-го куплета со II-й строчкой II-го куплета (благо они рядом), а Сидаков уже поправил.

Но вернемся к Заринам. Если источником слов у Сидакова была версия Дзуцева, то откуда в тексте появилась Залина? Вероятно, Сидаков сознательно поменял имя: он или пел, держа в голове какую-то конкретную Залину, или решил подарить всем Залинам собственную версию известной песни. Оба предположения мне нравятся.

Подчеркну, я не утверждаю, что отход от «канона» — это плохо. Очевидно, что, как и у любой песни «ушедшей в народ», «Гуызмайы чызджытæ» имела разные версии. Например, в воспоминаниях писателя Казбека Бадоева (2001) её исполняли со строчкой «Искуыма куы фенин Зæринæйы», хотя в царукаевском оригинале «Иу хатт ма куы ссарин Зæринæйы»**. У Сергея Марзоева (1969) мало того что есть отличия в словах, так еще и строчки первого куплета поменялись местами.
____
*Интересно, что автор позиционировал свое творение как песню для симда.
**И у Дзуцева, и у Сидакова, и у Бадоева в этой строчке «фенин» вместо «ссарин».