В этой связи, уместно вспомнить Коста Хетагурова и его младшего современника Блашка Гуржибекова. Оба — сыновья российских военных, оба формировались в кавказско-русском «фронтире», и судьбы обоих неотделимы от истории двух осетинских «колоний» (Labæ и Musqæw), находившихся, с учетом транспортной доступности той эпохи, далеко от тогдашней «материковой» Осетии. Жизнь на «островах осетинства» внутри «иноплеменного моря» само по себе заставляет задумываться о вопросах идентичности (раст нæ дзурын, @Surt888, @Xugati?).

Мне можно возразить, что Коста, к огорчению отца, отказался стать военным, а Блаша-таки им стал. Ну, уверен, Блашка повторил бы путь Коста, но «его отец умер в 1875 году, когда ему было 7 лет. [...] Из-за тяжёлого материального положения семьи был вынужден оставить учёбу в гимназии. В 1886 году в 18-летнем возрасте пошёл на воинскую службу в Кизляро-Гребенский полк».

«Русское влияние» есть даже в самих именах «Коста» (Khosta) и «Блашка» (Blaska). Собственно, это осетинизированные варианты русских уменьшительно-ласкательных форм имен Константин и Власий (Костя и Власка). Кстати, в лице вышеупомянутого Тараса Созаева, мы, вероятно, имеем такой же случай, так как его полное имя звучало как Тарасий. В имени другого лидера керменистов, Колка (Николая) Кесаева, мы видим уменьшительно-ласкательное Николка. Традиция «коверкания» русских имен жива до сих пор в селах.

UPD. Рома Хугати пишет, что форма Коста родилась еще в грузинской среде, и в качестве примера привел фамилию Мераба Костава. Да, вероятнее всего, он прав. Можно предположить, что это отголоски службы Хетагуровых грузинским царям (среди которых был и царь Кахетии Константин II). Нарских Хетагуровых крестили в 1818 г. грузинские священники и дали им грузинифицированные церковные имена: «обряд крещения прошли глава семьи Елбердихъ (при крещении получил имя Елиазар), его жена Мамиан (Мариам), сыновья Баси (Басил), Гуджи (Гиорги), Гени (Григол), дочери Сати (Сидониа), Чопъи (Софиа)». Собственно, имя Леван (отец Коста) указывает на то же самое.