Евгений Шварц: “«Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо» Сего…”

«Я — часть той силы, что вечно хочет зла и вечно совершает благо»
    
Сегодня с утра вышел за сигаретами и кофе — и ноги понесли. Забыв наставления дядюшки Бильбо про дорогу и волю ног, я сделал шаг, потом ещё и ещё. Да, дело нехитрое, но для меня не свойственное: идти куда-то без цели, одному, имея только направление. От самурайств и заветов бусидо я так же далёк, как мхатовский «Гамлет» от вкуса О. Е. Меньшикова.
    
В голове — мешанина из обрывков слов и мыслей. Если бы кто туда заглянул, то подумал бы, что смотрит в переполненный бак шредера. Но на всём этом конфетти, точно барыня на перине, возлежала только что увиденная мною дама в кафе. Дама явно была с «почерком»: встала пораньше, чтобы оккупировать единственную кассу, мозги сотрудников и нервы покупателей, то и дело цокавших и нервно смеявшихся от абсурдности её поведения. Двадцать минут — я засёк — она то выбирала пачки кофе, то выясняла прелести карты покупателя этой кафешки, то просила размен. Дама меня не бесила, я такое люблю.
    
И вот я шёл, думал об этой даме и искренне смеялся — впервые за долгое время. Жалко, что лица не разглядел: так оно и осталось смазанным, как на картинах Врубеля. Врубель, зацепился я. И тут понял, что изящное попивание кислого кофейка в коричневом плаще привело меня прямиком к Третьяковке. В голове всплыл «Демон». Даже межрёберная невралгия, отпустившая пару дней назад, оживилась, явно почувствовав что-то. Видимо, родича, подытожил я, через десять минут стоя напротив шедевра.
    
Что со мной было, я не знаю. Катарсис, быть может, испытанный впервые за всю жизнь. Я эмоционально метался в почти пустом зале тряпочкой на ветру.
    
В отличие от упомянутого мной в начале этого опуса Гёте, олицетворение врубелевского «Демона» явно кричит о кардинально противоположном: о желании добра и невозможности этого добра — лишь из-за факта собственного существования. Слабость и жажда перемен, сила и неумение распорядиться ею во благо, одиночество.
    
Вот тебе и гении. Только при чём тут я?
    
Так я и не заметил, как прошло почти два часа, а работники зала стали с подозрением меня обходить, не затеял ли я чего? 
Забавно. 
    
Сзади меня чесал лопатки «Демон поверженный», с которым, видимо, тоже предстоит разобраться в ближайшее время.
    
— Что лицо такое сложное? — выпалила благоверная, подоспевшая в Третьяковку.
    
И действительно, чего? Всё же хорошо, даже восклицательный знак добавлю!