Друг попросил расшифровать фразу из предыдущего поста
в том, что мы сейчас воюем, нашей вины не меньше, чем их – впрочем, и не больше
Ну хорошо. Сейчас будет сильно неортодоксальная с точки зрения официального агитпропа моя личная позиция по вопросу.
Я работал как сотрудник ФЭП Павловского на кампании Януковича в 2004-м; создавал отделения российских молодёжных движений в Крыму в (по собственной инициативе, мне никто не поручал) в 2005-м, консультировал в Тирасполе приднестровский «Прорыв» в 2006-2007 (также инициативно), ездил наблюдателем на украинские выборы в бытность членом Общественной Палаты РФ в 2007-м и потом в 2010-м, уже как глава политдепартамента ЕР. Ну и, само собой, имел множество друзей и знакомых в киевском «политикуме» до 2014 года. Причём в самых разных его частях. И много об этом писал; у меня на сайте по тэгам «Украина» и «Киев» архив на более чем сотню(!) текстов.
На протяжении всего этого периода одно могу констатировать определённо: на украинском направлении официальная Москва в те годы всегда делала ставку исключительно на самых гнусных упырей из пёстрого киевского упырятника. Отвратительных настолько, что было непонятно, как вообще можно там быть «пророссийским», если Россия предлагает поддерживать это. Притом формат этой «ставки» с самого начала был кривым: те же Павловский с Гельманом в Киеве образца 2003-2004 строили из себя эмиссаров Москвы, а по факту сидели на подрядах у местных, то есть обслуживали не столько Кремль (которому было в целом плевать), сколько своих тамошних работодателей. И эта систематическая хлестаковщина была отличительной чертой того нечто, что было у нас там вместо «мягкой силы».
Я _не_ считаю, что победа обоих Майданов – и в 2004, и в 2014 – результат преимущественно внешних сил. Этот фактор, конечно, в обоих случаях был, но он не был определяющим. Эти силы никогда не смогли бы победить, если бы не опирались на то, что было внутри – и я тут вовсе не про «западенцев» и «бандеру», которая в те годы опять-таки была больше политтехнологической игрушкой, используемой и раздуваемой ровно для того, чтобы альтернатива тогдашним «пророссийским силам» выглядела ещё более отвратной, чем они сами. Но даже на этом «конкурсе уродов» бандера (тогдашняя) в итоге заняла почётное второе место.
А внутри было растущее понимание, что лучше уж с чёртом, чем с Януковичами-Медведчуками и иже с ними. Что Россия вообще не строит и не хочет никаких коммуникаций с украинским обществом, иначе как через «посредство» тех, с кем и говорить-то не о чем и незачем. То, что с чёртом всё равно хуже, стало понятно только потом, когда уже начали стрелять; и то не всем и не везде. Но это ну прямо очень плохая дилемма.
Говоря более предметно, я утверждаю, что второй Майдан 2014 года это результат не столько магического действия печенек от Нуланд, сколько прямое следствие того масштабного передела собственности, который устроили в свою пользу «курченки» и «стоматологи» под крылом Виктора Фёдоровича, пока сам «проффесор» отрешённо любовался золотым батоном в Конча-Заспе. Основной источник денег на «улицу» там был сугубо местный – люди спонсировали не столько «европейский выбор» (который воспринимался сугубо как лозунг), сколько своё добро, которое у них тогда массово отжимали по беспределу. Они исходили из гипотезы, что кто бы ни пришёл вместо стоматологов, получится договориться. Жизнь впоследствии показала, что тоже скорее не получилось, но это уже другая история.
Может показаться, что всё сказанное – это такая лекция про половцев и печенегов, глубоко неактуальная в 2026 году, на пятый год СВО. Но я считаю, что тот урок толком не выучен и сейчас, и мы ежедневно платим кровью за эту хроническую неуспеваемость.
И, возвращаясь к предыдущему посту, реальный путь к окончанию войны и к установлению мира лежит вообще не там, где все ищут. Уж точно не в срочных переговорах с Зеленским, Трампом, коалицией «европейских друзей» и т.д. Главное, что надо сделать – суметь наконец внятно и на человеческом языке сформулировать, чего мы от Украины вообще хотим: так, чтобы понял каждый украинец. И это точно не «демилитаризация и денацификация», два непонятных никому латинских слова. Разговаривать надо не с теми, кто зарабатывает на войне и вообще существует исключительно благодаря ей, а с теми, с кем мы упорно отказывались говорить напрямую все эти годы.
С людьми.
