Девушка с письмом с разницей в 350 лет.
Сosmoscow мне понравилась, но побудила еще дальше уйти в историю искусства. Не теряя контакта с актуальным художественным процессом. К счастью, есть немало современных авторов, благодаря которым это легко.
У Кирилла Чёлушкина, архитектора по образованию (МАРХИ), связь времен начинается с техники. Один из его приемов – интерпретация академического рисунка (вот что может выйти из «скучного» рисования гипсов): он создает крупноформатные работы графитом на холсте. По его словам, «бумага не выдержала бы такого обращения», так как использует грубый наждак и ножи, добиваясь при этом от графики невероятных живописных качеств, глубины и мягкости тональных градаций.
Он любит изображать нечто случайное, на первый взгляд, неважное. Язык традиционного, аскетичного в своей монохромности рисунка и монументальный масштаб помогают выявлять в обыденном признаки универсального и вневременного.
Его «Девушка с письмом» – вещь не новая (2011 года), но вновь «вышедшая в свет» на стенде Галереи Марины Гисич, – в этом смысле показательна. Ключевая деталь дает конкретную временную привязку: девушка читает сообщение на телефоне с маленьким экраном, похоже, еще кнопочном. Наряду с этим впечатление вневременности возникает незамедлительно – не только через технику, масштаб и обобщенность формы, но и через параллель с известной картиной Яна Вермеера. В названии - и ирония и отсылка. Зритель в обоих случаях – свидетель одного и того же действия: форма коммуникации изменилась, чтение личного сообщения – по-прежнему интимный момент.
Конечно, выразительные средства и структура изображений существенно разные. У Вермеера – интерьер, насыщенный деталями. Пространственная глубина прорабатывается планами. Между нами и девушкой преграда – стол, покрытый узорчатым ковром. Зеленый занавес создает эффект подглядывания. Несмотря на элементы, вносящие динамику, есть ощущение спокойной, статичной среды, благодаря свету, ровным потоком льющемуся из окна.
У Чёлушкина полуфигурное изображение занимает первый план почти полностью, в масштабе крупнее нашего, и мы будто просто стоим рядом с гигантской девушкой. Свет от экрана и другого невидимого источника выхватывает ее лицо из темноты фона. И вот как раз свет, при том что его характер и источники тоже сильно отличаются, выступает мощным связующим между двумя произведениями.
Если бы даже работа 2011 года называлась по-другому, роль света, направляющего внимание, так или иначе уводила бы нас к старым мастерам.
Свет Вермеера обволакивает фигуру и предметы в комнате, откровенно придавая бытовой сцене возвышенное сакральное звучание. Такое метафорическое качество света, закрепившееся в искусстве, подспудно работает и на задачу Чёлушкина, но его свет резко высекает лицо героини, отчего оно кажется слегка напряженным. В совокупности с беспокойной стихией разнонаправленных, местами процарапанных штрихов, это позволяет допустить важное содержание месседжа. При том что, как и у голландца, никаких явных эмоций на лице не написано.
Вермеер, по-мнению исследователей, оставил непрозрачный намек на любовный характер послания в виде картины на стене за девушкой. На картине в картине – здоровенный Купидон. Эту деталь обнаружили еще в 1979 году и к 2021-му расчистили от поздних, как выяснилось в ходе исследований, записей. Яблоки и персики в вазе тоже символизируют амурные дела, искушение Что за письмо читает наша современница, мы не знаем. Можем предположить аналогичное только через проведенную параллель.
Но важнее – другое. Используя свет, художники разных эпох решают одну и ту же задачу, не утратившую актуальности: осветить и вписать в условную вечность нечто исключительно частное, указав на значимость и сакральность маленьких моментов, из которых незаметно складывается жизнь.
Кирилл Чёлушкин
Из проекта «Одна хорошая вещь»
Девушка с письмом. 2011
Графит на холсте. 202 x 156 см
Ян Вермеер
Девушка, читающая письмо у открытого окна. 1657
Холст, масло. 83 × 64,5 см
Галерея старых мастеров, Дрезден. #параллели
