Я всегда думала, что у Гришки Отрепьева и Стеньки Разина такие панибратские имена, потому что они ребята из народа и так их ласково называли друганы. Оказывается, наоборот: это язык государственной пропаганды XVII века, когда официальные инстанции, упоминая неугодных власти людей, использовали уничижительные «полуимена». Такими же полуименами было принято подписываться в челобитных, при обращении к вышестоящим. Еще в них было принято писать «деньжонки», «работишка» и прочие жалостливые словечки, а в конце, перед полуименем, добавлять: «холоп твой».

За триста лет аппетиты государства выросли вдвое, и теперь оно не оставляет неугодным даже половины имени, забирает все, что может: и имя Алексея Навального, отныне «блогера» и «берлинского пациента», и общество «Мемориал», сохранявшее имена репрессированных, и свободные медиа, называвшие вещи своими именами.

Алексей Федорович Лосев пишет: «А то, что имя есть жизнь, что только в слове мы общаемся с людьми и природой, что только в имени обоснована вся глубочайшая природа социальности во всех бесконечных формах ее проявления, это все отвергать — значит впадать не только в антисоциальное одиночество, но и вообще в античеловеческое, в антиразумное одиночество, в сумасшествие. (...) Если слово не действительно и имя не реально, не есть фактор самой действительности, наконец, не есть сама социальная (в широчайшем смысле этого понятия) действительность, тогда существует только тьма и безумие и копошатся в этой тьме только такие же темные и безумные, глухонемые чудовища. Однако мир не таков».

Мир не таков.