SFINAR NSFW 🫀 18+

Обожаю, блять, просьбы Йору...

SFINAR NSFW 🫀 18+ pinned «»

#Роберт Моргул
✦ BRAT
✦ не любит, когда делают минет ему — слишком быстро и чувствительно, но с радостью сосёт \ лижет сам
✦ жёсткие БДСМ практики, начиная от кнута и укусов до крови и заканчивая удушением и утоплением... Чистый же
✦ ловит панику, если партнёр прекращает или оставляет его
✦ уши, рога, хвост и демонический капюшон очень чувствительны — и Сатана максимально это использует
✦ не любит долгий секс, если это не приносит достаточной стимуляции, в принципе очень требовательный и капризный
✦ "Ломай меня, ломай меня полностью!"
✦ реально считает секс неудачным, если его не заставили мерцать \ рыдать \ умолять
✦ задержка оргазма
✦ ASMR и шёпот в ухо
✦ ОЧЕНЬ громкий

Алисия Моргул, #Алиса
✦ щекотка
✦ секс по телефону \ видеосвязи, особенно когда её видит Пьер
✦ секс в общественном месте, но скорее всего под иллюзией
✦ любит куннилингус, особенно сидеть на лице Роберта...
✦ кусать и оставлять метки
✦ сначала боялась наказывать Роберта, но сейчас реально вошла во вкус...
✦ двойное проникновение
✦ "Хорошая девочка~"

Константин Моргул XI, #Костя
✦ СМОТРЕТЬ В ГЛАЗА, ЧИТАТЬ АУРУ
✦ реально большой пенис, около 20-22 см
✦ не может прийти к эякулиции лишь от стимуляция пениса руками, лишь с помощью проникновения
✦ поэтому эякулирует зачастую внутрь
✦ cockwarming (даже разрешил Лесли курить в постели)
✦ латынь (pulcher es, meum Sol, bene, amo te)
✦ изо всех сил сдерживает стоны
✦ не терпит боль в сексе и боится сделать больно, но принимает укусы Лесли
✦ чулки \ короткие юбки \ колготки \ неприкрытые бёдра
✦ раньше тайно использовал секс-игрушки на себе, так что не против, но только при реально правильной подготовке
✦ долгий секс
✦ долгие, опьяняющие поцелуи с языком
✦ принимать минет, хоть и боится, что Лесли подавится, редко делает сам
✦ в порыве страсти оставит на Лесли засос и будет краснеть всю неделю и умолять Лесли дать ему залечить его, пока сам полностью в укусах Лесли-

#Лесли Моргул
✦ надевать чулки \ юбки, не только чтобы привлечь Костю, хотя и это тоже
✦ макияж, яркие пластыри, наклейки
✦ любит делать Косте массаж и лежать с ним в расслабляющей ванной (а не вот это вот встал-контрастный душ-побрился-поел-поехал на лифте в морг-повторять 24\7)
✦ использовать духи, свечи, благовония (Костя ненавидит запах ананаса, но сходит по нему с ума одновременно, и теперь избегает ананасов)
✦ записывать на диктофоне
✦ "Костя, не сдерживайся!"
✦ громко, звонко и протяжно стонет и хнычет
✦ любит записывать собственные стоны на диктофон, и есть одна запись стонов Кости
✦ очень чувствительные соски
✦ любит запах Кости (сандал и перец), НО НЕ МОЖЕТ ДОСТАТЬ ЕГО И ЗЛИТСЯ, однажды заставил Костю заниматься сексом в водолазке и сохранил её как трофей
✦ шлепки, хоть Костя долго боялся этого
✦ одержимость кусать Костю при каждой возможности, даже если ему не так уж и сильно нравится это
✦ похвала
✦ смущается, когда Костя заставляет его говорить словами через рот, что Лесли КОНКРЕТНО хочет...

Вайолет #Граз
✦ очень чувствительные руки
✦ из-за травмы ловит панику, когда над ним нависают и прижимают, так что больше любит находиться сверху \ сбоку
✦ не любит просто секс-игрушки, обязательны дополнительные прикосновения
✦ ролевые игры, переодевание

#Рендал Оникс
✦ демонически может менять размер члена от 16 до 25 см, то же самое с руками и языком + смола
✦ снимает серёжки языком
✦ огромнейший арсенал секс-игрушек
✦ не привередлив к полу, может быть и нижним, если ему и правда принесут удовольствие, особенно неизвестное ранее
✦ пирсинг на члене (возможно, на языке тоже)
✦ секс в одежде, марафонный секс
✦ 69

#Сатана
✦ кусать, царапать, оставлять метки, слизывать кровь, заполнять семенем
✦ "Ты мой, Козлик~"
✦ рычит, мурчит и скалится
✦ 2 члена, оба с узлом, около 20 см, и то Сата уменьшил для Роби (я молчу про полную драконью форму да)
✦ полностью контролирует демоническую смолу и собственное обличье
✦ клоны и иллюзии
✦ в 90% случаев верхний, но ему станет интересно, если Роберт захочет взять его
✦ после секса накрыть крыльями, лежать, мурчать, гладить и вылизывать партнёра, как настоящий дракон

Спокойной ночи~
#Роберт #РобиСата

@VoiceShazamBot | info

Утро начинается с #Роберт 💙
Я молюсь на его фигуру

Наверно, на хвосте очень удобно сидеть?
#Сфин

Ну да, я 🫥
#Сфин

Мне тяжело проявлять свою собственную сексуальность, но я стараюсь...
#Сфин

Рука, сжимающая простыни, замком накрывается обожжённой рукой — Кадзуха входит медленно, дыхание опаляет татуировку «выключения». Хисаки замирает, когда самурай прикасается языком к Электро метке — та приветственно бьёт током, и Кадзуха вздрагивает, его язык немеет, но это ничуть не сбавляет его напора, а наоборот: он тщательно покрывает слюной всю поверхность татуировки.
— Анх!
Кадзуха поднимает голову Хисаки за подбородок, ничуть не сбавляя темп — и Хиса вздрагивает всем телом, наблюдая своё отражение. Именно себя. Чистого. Без единого вскрытия. Получающего удовольствие от любви самурая — от этого осознания фарфор заливается румянцем, а глаза жмурятся.
— Нет-нет, Хисаки. Смотри внимательно, как ты прекрасен~ — Кадзуха призывно куснул в ушко, не давая и шанса отвернуть голову — и от очередного глубокого и точного толчка Хисаки распахивает глаза, а с губ срывается стон.
Конечно же он зажмурится сильнее в ту же секунду. Конечно же закусит губу, сдерживая голос…
Но Кадзуха лижет его в ухо, заставляя промычать… И замедляется:
— Смотри, Хиса…
— Ннн! — Хисаки зло уставился на него сквозь зеркало, — Быстрее! Нха!
Самурай за загривок прижимает его к кровати, большим пальцем дразня метку, и начинает двигаться максимально быстро — глаза Хисаки подкатываются, он сжимает простынь в кулаках, и в самый пик… Кадзуха стискивает основание его члена, не давая кончить.
— Хах?! Сука, дай мне!
— Гавкай, Псина, — шепнул самурай.
— …Ах ты! Нха~ — от очередного толчка Хиса всхлипывает, совсем залившись румянцем.
— Или… Мф… Попроси как следует, Хисаки~ — Кадзуха прикладывает огромнейшее усилие, чтобы не оргазмировать самому от мокрого вида своей любви. Но всё же он хочет большего. Он хочет мести… Обожжённая рука шлёпает по ягодице — Хисаки рычит:
— Чёрта с два я буду гав- Ав! Блять!
— Почти, Псинка, — не унимался самурай, хихикнув про себя.

А Хисаки уже весь трясётся. Сладкие спазмы сковывают кукольное тело, но не дают разрядки. Кадзуха, наконец-то прижимает кусочек Гносиза к груди, и та открывается сама, принимая, буквально примагничивает артефакт в свой дом. Это становится для Хисаки уже слишком — глаза наконец-то наполняются такой желанной всю его жизнь влагой и он всхлипывает:
— Прошу, Кадзуха… — шепчет он, — Я умоляю тебя. Вставь его и дай мне…

Кадзуха отпускает артефакт — в это же мгновение Хисаки пробивает Электро, полностью наполняет сутью внутри, желанным сердцебиением, в разы увеличивая чувства:
— КАД- ААНХ! МХА! — оргазм накрывает его одной волной за другой, заставляя до крови царапать плечи самурая, безостановочно выстанывая его имя, ощущать сладкий Электро ток каждой клеткой искусственного тела.
Кадзуха впивается в любимого со всем вожделением, пожирая кленовыми глазами — ничего прекраснее, изумительнее он в жизни не видел. Он сдерживает себя ещё пару секунд, чтобы насладиться, но затем рвано срывается сам, громко простонав имя своей любви:
— А-Ангх! Х-Хиса… Хисаки, я~ Мнф! Нхах!

Разлепив глаза, Хисаки медленно фокусирует взгляд. Судороги прекратились, но тело всё-ещё мелко подрагивало. Он что, вырубился от оргазма, серьёзно?
Кадзуха мирно спал в обнимку, чуть прижимая его к кровати... Явно видно, что самурай выдохся после сегодняшних приключений, особенно от поставленной задачи. Однако... Сердце Бога мирно теплилось в его ошейнике, приветственно отзываясь на второй кусочек внутри груди Хисы.
Получилось.
Вот только... Обжигающие слёзы не прекращали идти по щекам к подбородку...
То не былом Сердцем Порчи — Сердце Бога ощущалось в разы чувствительнее, в разы… хуже. Все те отвратительные эмоции, что Хисаки испытывал в последние годы, усилились десятикратно. Грусть. Жалость. Обида. Ненависть. Боль… А больше всего усилилась...
Месть.

Хисаки подкатывает глаза:
— Ещё чего!
Кадзуха же щурится сильнее — укус в шею заставляет Хису дёрнуться, стиснувшая его член у основания рука — рвано выдохнуть. Самурай слизывает выступившую «кровь»:
— Ты не хочешь меня внутри, Хиса? Совсем не хочешь, чтобы я взял тебя?
Хисаки жмурится, сжав губы:
— Я-
— Шшш. Тише… Расслабься, — Кадзуха поворачивает его голову к себе, расцеловывая лицо, пока рука трепетно водит по стволу Хисаки, — Ты можешь попросить меня. Об этом никто не узнает.
— Кадзуха… Мн! — изгибает брови Хиса, явно борясь с собой.
Кадзу хитро хмыкает, и… Начинает отстраняться, поднимаясь:
— Значит, не хочешь, да?
— НЕТ! — кричит Хисаки, впившись ногтями в его плечо почти до крови, — Не смей… Уходить, Псина.
Кадзуха шумно выдыхает, терпеливо ожидая:
— Конечно. Если ты попросишь, а не будешь отдавать приказы. Если… Ты начнёшь относиться ко мне как к партнёру, а не как к собаке.

Хисаки скалится, со всей злостью смотря на Кадзуху, красный от смущения. Самурай распылил его и оставил в низменном положении, чтобы показать, как тот жалок и зависим сейчас… Чёрт. Теперь Хисаки и правда проще попросить. Возможно… Он даже хочет попросить Кадзуху, хочет, чтобы самурай делал что-то для него не только из-за приказов. Осознание этого заставило, наконец, сдаться:
— Ладно, ты выиграл! — рычит он, — Каэдэхара… Кадзуха… — Хиса сглатывает, дрожаще выдыхая, — Я… Хочу тебя. Пожалуйста… Войди в меня.

Разум Кадзухи взрывается фейерверками и конфети, а Хисаки… Получает самое хитрожопое лицо самурая, на которое тот был способен.
Убрав пальцы, изнывая от жажды, он медленно входит, начав мучительный ритм:
— Ты любишь, когда я внутри тебя, Хиса? — издевается Кадзуха.
Хисаки прокусывает губу до крови, чтобы не стонать. Жмурится и подкатывал глаза, чтобы не смотреть на самурая. Пиздец как любит. От каждой фрикции Хиса ловит звёзды перед глазами — кукольное тело содрогалось каждой мышцей, сдерживаясь, чтобы не закончить так быстро и жалко.
Одна из рук самурая перемещается с талии на сочащийся член Хисаки — тот задыхается воздухом и дёргает головой в сторону, хмурясь.
— Если не любишь, что ты не должен кончить сейчас, Хисаки, — сладко шепчет самурай прямо на ухо — Хиса распахивает глаза. Изо рта раздаётся сдерживающее мычание с рыком, тело буквально трясётся — глаза подкатываются, он впивается в плечи и спину самурая, царапая, всё же срываясь:
— КАД- АНГХ! Мнф! Нха-а! М! — Хисаки рыдает без слёз, лицо залито багровым румянцем, губы в крови приоткрыты, издавая дрожащее дыхание, — Хаааа… Ненавижу… Тебя…

Кадзуха, до сих пор твёрдый, поворачивает его голову к себе, расцеловывая:
— Конечно~ — снисходительно шепчет он и выходит, только чтобы повернуть Хисаки на живот, поставить на четвереньки и… Звонко шлёпнуть.
— Кха! Какого хуя-?! — шипит Хиса.
— М? Разве так разговаривают со своим Хозяином? — очередной шлепок.

— Анх! — Хисаки жмурится, задрожав от… обильно накатившего возбуждения. Серьёзно, даже Дотторе не обращался с ним так! Он зло смотрит на Кадзуху, серьёзно не понимая, что в этом самурае такого, что заставляет ему позволять это… даже ради Сердца Бога…
Самурай же расплывается в хитрой усмешке:
— Или ты специально, м? Просишь о большем наказании? ~

Рука самурая нежно ведёт по розоватому, фарфоровому и такому трепетно уязвимому бедру вверх, чуть раздвинув его — Кадзуха нежно входит смазанными пальцами.
— Чёртов ты… — утыкается в его плечо Хисаки, стараясь расслабиться.
Кадзуха целует в висок, мучительно медленно растягивая:
— Мой умница. Ты так хорошо принимаешь… — шепчет он.
— Заткни- М-мнф! — Хиса вытягивается, жмурясь, — Чёрт… Нет, подож-
Самурай улыбается шире:
— Вот здесь, да?
— АХ! — дрогнув, распахивает глаза Хиса, — Н-нет… Кадзу-
— Тебе не стоит сейчас лгать мне, Хисаки, — ускоряет темп пальцами Кадзуха.
Изогнув брови и сжав зубы, Хиса явно сдерживается каждой клеткой тела.
— Только посмотри… Ты и правда слишком чувствительный, не так ли? Это только пара моих пальцев, что же будет, когда я войду в тебя полностью, ммм?
— Да шевелись ты быстрее, Псина! — рычит в ответ Хисаки, — Иначе я передумаю и сам тебя трахну! — он хочет заткнуть самурая, перевернуть, взять… Но прекрасно понимает — Кадзуха делает это для принятия Гнозиса, и кукле ничего не остаётся… Кроме как и правда позволить ему это.
— Как мило, но мы оба знаем, что сегодня мой день, — сладко шепчет самурай прямо на ухо, — Я вижу, что ты способен прийти к разрядке только от моих пальцев… Так может, перестанешь сдерживаться и просто позволишь себе это? От этого моё мнение о тебе лишь улучшится, слово самурая…
— А ты только этого и ждёшь, д-да? Что я… Мнф! Что ты настолько… Охуенный, что я кончу лишь от твоих… Ангх… Пальцев, — наконец, Хисакт находит в себе, пусть и дрожащий, но голос, — Но нет, отсоси… Ммм!

Кадзуха хмыкает и опускается вниз:
— С радостью~
— ТЦ! — Хисаки злится на самого себя, что не в состоянии сдерживаться, не в состоянии отбросить мысли, насколько рот самурая горяч, что он и правда близко…

Обжигающий язык обводит головку, слизывая предэякулят, пока обожжённая рука нежно проводит по стволу вверх — всё это время каре-алые глаза точно и игриво буравят индиго, а низкое дыхание самурая явно выдаёт одержимость уязвимым видом своего Хозяина. Пальцы продолжают свой ход — точно надавливая на сладострастное место внутри, выбивая из Хисаки сбитое дыхание и задавленное мычание.
Это чертовски мило — думает Кадзуха, когда, наконец, опускается ниже и берёт член полностью.
— Ангх! — Хисаки подкатывает глаза, покорно выгибаясь — рука тут же тянется сжать алую прядь в волосах Кадзухи, но самурай хватает его, переплетая пальцы. Хиса пытается толкаться бёдрами — но его таз прижимают, полностью контролируя темп, от чего Хисаки рычит и стонет.
Прямо на грани, Кадзуха отстраняется — Хисаки распахивает глаза, зло уставившись на него:
— Я был так близко! Какого чёрта?! — тонкое тело жалко подрагивало от почти нестерпимой жажды — Хиса пожимает губы, чувствуя себя абсолютно беспомощно.
Самурай снисходительно усмехается, смотря на него сверху вниз:
— Такой податливый… Такой умница, мой умница, продолжай так обильно дрожать и краснеть~ — Кадзуха точно надавливает пальцами на простату, снова, и снова, и снова.
— Ннн! — Хисаки закрывает лицо руками в низменном смущении, — Хватит, Псина! Я достаточно растянут!
— О нет, Хисаки, ты спутал наши роли… — низко шепчет самурай, добавив ещё один палец и точно надавив на заветную точку… Кленовые глаза сейчас заполнены вожделением, и смотрят на любимого строго, — Сейчас я — твой Хозяин… И твоя задача: попросить своего Хозяина войти в тебя, такого нуждающегося… Я знаю, что эта задача слишком проста для тебя, Хиса… Ну же, проси~

Иль Дотторе, хоть и берёг свою вещь, точно знал, что кукла не в состоянии разбиться просто так — шкала его движений была максимально хаотична, от нежных поглаживаний, до стальной хватки, что оставила бы гематомы на человеческой коже. На контрасте движения Кадзу всегда предсказуемы — он нежно гладит, словно боясь разбить тонкий фарфор:
— Это успокаивает тебя, да? — тепло улыбается самурай.
— Ты можешь делать это молча? — рычит Хисаки, а сам уже, словно кот, потирается о его руку.
Кадзу хмыкает:
— Прости, но я не смогу довести тебя до слёз без слов, Хиса.
Оглаживая краснеющие ушки, пальцы самурая заползают в тёмно-индиговые волосы — Хисаки резко выдыхает, вздрогнув от пробежавших по шее мурашек.
— Тише… — шепчет Кадзуха — его тихий голос действует так умиротворительно, что Хиса морщится, не в состоянии не смотреть в эти обеспокоенные глаза цвета осени. Пальцы продолжают двигаться, осторожно массируя кожу головы — Хисаки не выдерживает полчища мурашек, и в смущении зажмуривается. Напрягается, но сразу же размякает, шумно выдыхая.
Кадзуха хитро улыбается:
— Тебе нравится?
— З-заткнись, Псина… — шепчет Хиса, чтобы скрыть свой дрожащий голос.
Самурай умилённо хихикает — и Хисаки тут же зло распахивает глаза, однако Кадзуха переходит на массаж его ушек, заставляя задержать дыхание.
— Это тоже нравится? — самурай опаляет одно из ушей горячим шёпотом, — …можно я лизну? — и тут же, не дождавшись ответа, обводит край кончиком языка.
Хисаки прикрывает один глаз со стороны уха, совсем заалев, он упирается руками в грудь Кадзухи, пытаясь оттолкнуть:
— …переста-ань, — из его уст это звучит так жалко, что Хиса смущается ещё сильнее и смыкает тонкие губы, возмущённо фыркнув.
Но Кадзуха всё-равно отстраняется, а его руки опускаются на плечи Хозяина, начав медленно массировать основание шеи.
— Ннн… — от ноющей боли Хисаки морщится, но с каждым достаточно сильным движением ощущает, как постепенно нагревается и расслабляется его шея. Кадзуха нагибается, чтобы начать максимально аккуратный поцелуй — и Хиса покорно отвечает, стянув с самурая резинку для волос.

Отстранившись, Кадзуха чмокает Хисаки в висок:
— Лично мне нравится идея свободы: что каждый из нас свободен, как ветер… но этот же ветер невидимой нитью судьбы связывает нас и приводит друг к другу снова и снова~ Но тебе… — целует, шепчет в ухо — от этого Хиса чуть морщится и вскидывает плечи.
— …тебе явно нравится идея подчинения, идея, что кто-то принадлежит тебе, — самурай целует под челюстью, в шею, оставляя метку, — …а ещё точнее — это ты хочешь кому-то принадлежать.
— Ннн… — Хисаки жмурится, низко выдыхая, но не смеет отрицать слова Кадзухи, как и не смеет останавливать самурая
Кадзуха целует в грудь, всё-ещё шепчет — это заставляет Хисаки замереть, прислушиваться, сосредотачиваться на словах и на действиях самурая… Бесит.
— Ведь тогда и только тогда… когда ты принадлежишь кому-то ты сможешь раскрыться, ты сможешь расслабиться… — Кадзуха опускается поцелуями ниже, вбирает и лижет сосок, целует впадинку под грудью, оставляет засос на боку — и Хисаки горит от медленно накатывающего возбуждения, плавится и судорожно дышит под руками и ртом Кадзухи… желает, жаждет большего, но не признаёт этого.
— …только тогда ты сможешь чувствовать себя свободно, — Кадзуха поднимает на Хисаки каре-алые глаза, — Я прав?
Мурашки пробирают от поясницы до шеи — Хиса сжимает простынь в кулаках, поджимает губы и в смущении отворачивается:
— Я не унижался бы так для того… кто мне не принадлежит…
Кадзуха же резко нависает и целует Хисаки в губы, что тот от неожиданности вздрагивает, распахивает глаза… но медленно отвечает.

🤩 18+ #Фарфор — Часть 11. Сердце Бога
#КадзуСкара #Скарамучча #Кадзуха

ЧИТАТЬ ФАНФИК ПОЛНОСТЬЮ

Щелчок. Верх шахматной фигуры отделился от ножки по воле созданной для его хранения куклы.
Хисаки поместил Электро верхушку в кольцо на ошейнике самурая — она встала идеально, не болтаясь, словно предназначенная для этого места.
— М! — Кадзуха стиснул простынь в кулаке, когда его тело пробила молния… Приветственная — она подарила самураю лишь мурашки. Ветер сплёлся с грозой, нашёптывая воспоминания о Томо. Лицо покраснело — Каэдэхара отвёл полный искр взгляд под недоумение Хисаки:
— И это всё?! Какого… — кукла заливалась ревностью, — Какого чёрта ты так легко принял это дерьмо?!
— У Томо был Электро Глаз Бога, — выдохнул Кадзу.
— О, ну конечно же! Как я мог забыть! Ёбанный сука Томо! — шипел Хисаки.

Кадзуха хмыкнул немного самодовольно: какой-то жалкий червь-самурай смог поглотить половину Сердца Бога, пока созданный для артефакта Прототип отторгался… Отторгался.
— Ты говорил, что постоянно плакал, когда в тебе находилось Сердце Бога. Это и было причиной, почему…
— Она «выключила» меня, да, — холодом отозвался Хиса.
Кадзу тепло улыбнулся, нежно стирая остатки слёз с его щеки:
— Но что, если так и надо? Что, если артефакту нужна твоя уязвимость, твои чувства, твои… слёзы? Что, если он отторгает не тебя, а… твою защиту от всех чувств. Твою… «кукольность»?
Гнозис согласно заискрил и в руке Хисаки, и на ошейнике Кадзухи — Хиса обильно покраснел от этой теории:
— Ты хочешь мне сказать, что мне надо рыдать, чтобы ты вставил его в меня?
Уголки губ Кадзухи задрожали, но он всё же сдержал ухмылку, оставшись невозмутимым:
— Это будут сладкие слёзы, Хисаки… Доверься мне.

Хисаки нахмурился — это предположение ему совсем не нравилось, но разве был выбор? К тому же, он уже открывался перед самураем, и этот раз не был бы последним:
— Ну давай, заставь меня рыдать, Кадзуха! — фыркает он, будто до этого не плакал за самурая, — Уверен, что это тупая хуйня никак не поможет!
— Думай так… — легонько касаясь, самурай кончиками пальцев ведёт по бледной коже… — Я же останусь при своём мнении.

Моё тело в очередной раз… предаёт… меня… но… это так приятно~ Единственная приятная вещь в этом аду… Единственное, что позволяет мне находиться в этом блядском месте до сих пор…
Почему мне так хорошо?
Почему моё тело отзывается на него?
Почему… Я чувствую себя таким живым.
Таким человечным.
Таким… Не кукольным?
Может… Это и есть моё предназначение?
Может, мне и стоит выпотрошить все свои чувства Иль Дотторе?
Может…
Я был создан именно для этого?

— Эти мгновения просто изумительны! — низкий, отдыхивающийся голос Доктора возвращает куклу в суровую реальность, — В эти моменты твоё прекрасное личико сменяет так много эмоций: в начале ты стонешь, так жадно и просяще-жалко, но абсолютно пошло, затем морщишься, кажется, осознав, что произошло — злишься на меня, но больше на себя, что вновь допустила это. И в конце, ох, это — моя любимая часть, бровки изгибаются твой взгляд становится таким грустным, как будто ты понимаешь, что это будет происходить снова, и снова, и снова, и ты никуда не сбежишь от этого, Куколка~ Отчаянный, абсолютно потерянный, беспомощный взгляд — ох, я готов доводить тебя до пика вечность, лишь бы хоть разочек вновь увидеть это лицо!

— Н-нет… — Скара отказывался верить, что это произошло снова, что он допустил очередное издевательство.
Он зажмурился, сквозь стиснутые зубы наполняя кислородом лёгкие, и истошно заорал.
Дотторе сощурился и поднялся, позволяя кукле орать сколько угодно.
Сначала Скарамучча изливал в истошных, истеричных криках всю свою боль. Но спустя час… он жалобно всхлипнул, пытаясь выдавить из себя хоть слезинку, — М… МАМА!!! ЯЭ!!! ЭИ!!! ПРОШУ, КТО-НИБУДЬ!!! ПОЖАЛУЙСТА, СПАСИТЕ МЕНЯ!!! — он разлепил ресницы, в зеркальном потолке рассматривая себя, — …насколько …низко ты пал
Кукле оставалось лишь молиться, что матери придут и спасут её. Но с каждым днём, с каждым часом, с каждой минутой… слова Дотторе становились правдой.

Матерям плевать на неё.

Скара изогнул брови, а затем зажмурился и выгнулся от очередного движения руки Доктора, еле сжимая зубы, задавливая в себе жалобный всхлип.
— Каждая твоя эмоция, Скарамучча, не что иное, как просто копия, подражание, манипуляция. Ты настолько завралась, что сама не в состоянии это понять… Но я чётко вижу эти изъяны, что состоят в тщетных попытках быть сколь-либо похожей на людей, и что оскверняют твоё божественное тело… — резким движением Иль Дотторе переворачивает куклу на живот — Скарамучча морщится от очередного контраста холодного стола и ноющей, разгорячённой плоти, и от сжимающих руки ремней, но в мгновенье подаётся вперёд и жадно хапает ртом воздух, когда Доктор входит в него резким движением.
Индиговые волосы сжимают, вдавливая фарфоровое личико в металл, а пальцы оглаживают Электро метку на загривке — Скара дрожит и сжимается, как от начавшихся диких фрикций, так и от давящего тревожностью чувства в груди. Доктор назло перемешивает в нём возбуждение и страх, как будто это всегда идёт рука об руку, как будто так и должно быть, как будто это и есть любовь… Как будто кукла не заслуживает большего.
— Поздравляю, сегодня ты смогла разозлить меня так сильно, что я выдавлю из тебя всё, Кукла. Но ведь именно этим мы и занимаемся, не так ли? Достойный обмен — ты заставляешь мой разум работать, я заставляю твоё «Сердце» трепетать… Пусть ты снова совершаешь самообман, я выдою из тебя все твои искусственные эмоции, — низкий голос Доктора наклоняется к уху, с каждым толчком начинает запыхиваться, становиться безумнее, — Я избавлю тебя от них~
Острые зубы впиваются в метку, и по телам обоих проходится заряд тока, что только подгоняет Дотторе, пока Скарамучча издаёт шипение, прежде чем «выключиться». Доктор ухмыляется, слизывая выступившую «кровь», ничуть не сбавляя темп, наоборот — рука на члене куклы становится мясным гуро месивом, оплетая, сдавливая, сжимая, стимулируя орган, дразня внутреннюю часть бедра, пока вторая оплетает шею в виде мясного ошейника, окончательно не давая Скарамучче и шанса выпутаться из хватки, пока Доктор «включает» её языком.
Скара распахивает глаза и хрипит от беспомощности, задыхаясь от наивной иллюзии, что кукле нужен воздух.
Иль Дотторе разворачивает её голову к себе, почти ломая шею, чтобы убедиться, что её глаза до сих пор сухие:
— Тебе стоит… Мф! Постараться, если ты хочешь, чтобы этот эксперимент… Нгх. Пришёл к консенсусу, Куколка.
Скарамучча жмурится, откровенно пытаясь заплакать… Тщетно. Чем откровенно злит Дотторе — тот жадно прокусывает фарфоровое плечо до «крови», усилив и ускорив темп, мясом сжав член Скары и проникнув в его уретру, не позволяя кончить.
— МХАНХ! Дотт… — сломанный, подавленный, трепещущий под ним Скарамучча высунул язык. Затуманенный нехваткой кислорода разум давно переступил гордость, отчаяние и даже страх. Кукла возжелала лишь одну вещь, даже больше Сердца — заплакать. Треск фарфора уже полностью сросся с возбуждением, Порча «Сердца» чёрными, гниющими метаморфозами разрасталась в кукольном теле, в кукольном разуме… В кукольной душе… — АНХ! МНФ! П-прошу… пожалуйста, Дотторе… дай мне кончить~ — абсолютно жалкий и хрупкий, дрожащий голос, полный всхлипов.
Доктор сощурился и оскалился, честно — у него самого заканчивалось терпение. Он рыкнул в своих мыслях о том, что кукла в очередной раз не достигла дна, не заплакала для Него… но ничего. У них так много времени впереди — он обязательно заставит её рыдать однажды~
Дотторе до хруста поворачивает голову Скарамуччи к себе, полными вожделения алыми глазами впиваясь, пока низко стонет, заполняя её. От такой желанной возможности, Скара подкатывает глаза, пока подкорки разума трещат фарфором: