В эпоху, когда Олимп сиял под небом Эллады, среди богов явился Сервас — владыка пира и великолепия.
Он не метал молний, как Зевс, не поднимал штормов, как Посейдон, и не кружил в безумных экстазах, как Дионис.
Но там, где другие боги повелевали стихиями, Сервас повелевал наслаждением.
Сказывали, что рождён он был из солнечного отблеска на белом мраморе и из первого глотка вина, налитого в латунную чашу. Потому лик его светился теплом, а поступь оставляла сияние.
Он учил людей не просто насыщаться — но вкушать. Не просто пить — но чтить вино. Не просто собираться — но творить пир как искусство. По его воле воздвигались залы из мрамора — дабы чистота камня отражала чистоту вкуса.
Золото сияло в огне светильников — как знак щедрости и достатка. Столы наполнялись дарами моря и земли, ибо Сервас не терпел скудости там, где возможна роскошь.
Ему приносили лучшие плоды, свежайшую рыбу и ароматное вино. И чем прекраснее был пир, тем явственнее ощущалось его присутствие.
Однажды, оставив вершины Олимпа, он устремился к южным морям, где скалы спускаются к воде, а закат окрашивает бухты в огненное золото. Там, на берегах Чёрного моря, он узрел город с глубокими гаванями и белым камнем, сияющим в лучах солнца — Севастополь.
И узнал в нём отражение своей природы.
Тогда сказал он: «Здесь будет мой дом. Здесь мрамор сохранит прохладу южного дня, а золото удержит свет заката. И каждый вошедший станет гостем пира, а не случайным странником».
С тех пор в Севастополе, под сводами, где камень и свет соединены во славу изобилия, живёт дух Серваса.
И всякий, кто переступает порог его дома, становится участником древнего торжества, которому нет конца.
