📖📖🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷
📖📖 — Чтоб за все за грехи мои тяжкие,
За неверие в благодать
Положили меня в русской рубашке
Под иконами умирать.
🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷🍷
24 декабря 1925 года.
Золотые кудри падали на лоб мужчины, трясущегося в скрипящем вагоне поезда. Между пальцев была сжата жалкая газетёнка, содержащая всё презренное, что на есенинском языке означало «враньё властей и лесть по отношению к потенциально способным». Он старался держаться равнодушно, но несколько отравленных капель отвращения всё же перелились через стенки сосуда, когда ладонь брезгливо отложила напечатанные тексты на соседнее место с собой. Возвращение в Ленинград некоторым образом облегчало душевную подавленность, но не вселяло никакой надежды на счастливый конец. Корявая усмешка исказила губы Сергея Александровича Есенина — сидеть на твёрдой сидушке в поезде оказалось более приятным занятием, чем коротать бессмысленные дни в психиатрической клинике.
⭐⭐⭐⭐⭐***
Поезд Баку—Москва. Серёжа сидел чуть поодаль от попутчиков — напротив пристроился дипломатический курьер Адольф Рога, а рядом с поэтом занял место начальник отдела благоустройства Москвы Юрий Левит. Долго тишина оседала на поверхностях купе, словно пыль. Наконец, тяжёлый вздох — больше вынужденный приличием.
— Погода сегодня промозглая, господин Есенин. Не находите? — Адольф наклонил голову вбок, кусая щеку изнутри.
— Нет, не нахожу. У нас в деревне всегда так, — ответил поэт, подавляя зевок.
— ... Все же, коровы говорят на вашем языке, Сергей. А я на русском, — отрезал Рога, стискивая пальцы на коленях, плотно обтянутых брюками. Басовый смех заполнил купе. Адольф протянул руку и хлопнул Сергея Александровича по плечу. — Не обижайтесь, Есенин, но вам только поля пахать. Литература принадлежит людям с чистыми руками, вы так не считаете?
Золотые кудри отрицательно покачались из стороны в сторону, и сразу же после этого крестьянский кулак врезался в нос достопочтенного господина Рога. Левит был уверен, что драка дойдёт до летального исхода, но свисток о приближении к станции разнял сцепившихся. По приезде в Москву, Адольф Рога и Юрий Левит прибегли к установлению контакта с определёнными связями в Народном комиссариате иностранных дел, благодаря которым прокуратура возбудила против Есенина уголовное дело. Неравнодушные, любители, преданные читатели и знакомые пытались помочь, но выхода не оказалось. 26 ноября поэт согласился на госпитализацию в платное психиатрическое заведение, куда и прибыл в тот же день.
— ... Здесь, Сергей Александрыч, вы можете укрываться от преследования властей ближайший месяц. Дольше, боюсь, мы вас не сможем держать.
Дни среди умалишённых тянулись мучительной цепью собственных сомнений, подогреваемых тревожными мыслями и отсутствием градусных напитков. Организм требовал расслабления, изведённые нервы грозили порваться от натуги. Но алкоголь взять было негде. Тогда золотая голова опустилась ниже, устремляя взгляд в лист бумаги, перебегая им на окно, а затем вновь к листу. Строки посыпались откуда-то из затылка, да причём с таким рвением (видимо, от долгой паузы), что мужчина еле успевал записывать:
«Клён ты мой опавший, клён заледенелый,
Что стоишь, нагнувшись, под метелью белой?
Или что увидел? Или что услышал?
Словно за деревню погулять ты вышел
И, как пьяный сторож, выйдя на дорогу,
Утонул в сугробе, приморозил ногу.
Ах, и сам я нынче чтой-то стал нестойкий,
Не дойду до дома с дружеской попойки.
Там вон встретил вербу, там сосну приметил,
Распевал им песни под метель о лете.
Сам себе казался я таким же клёном,
Только не опавшим, а вовсю зелёным.
И, утратив скромность, одуревши в доску,
Как жену чужую, обнимал берёзку.»
🤩. 🤩. Есенин 1925 г.
24 декабря 1925 года.
Взгляд вновь сфокусировался. Воспоминания произвели неизгладимое подавляющее впечатление, которое неприятно надавило на желудок пузырём себяненависти. Мужчина повернул голову к выходу, но уткнулся в зеркало — в его глаза смотрели тоскливые голубые озера с распухшими от усталости веками, обвисшая, тяжёлая кожа, словно отёкшая от вина.