Играю постпанк, но зову его «коллапс-wave»*. Пишу про него, панк, нью-вейв, синтипоп, готику и др. любимую музыку. Травлю байки про искусство и свою жизнь. Конец Света близко, хой⚡️
*постпанк от которого хочется жить, а не в панельку
«Rattus Norvegicus» вышел в 1977 и продавался лучше дебютников Sex Pistols и The Clash. Хотя это и был даже не панк - по возрасту The Stranglers были скорее из поздних 1960-х, а к выходу первого LP подошли и с большим концертным опытом и с приличным багажом знаний и опыта.
Так у биохимика (!) Хью Корнуэла была группа в Швеции, где он проходил научную практику. Суровый барабанщик Джек Блэк до группы успешно занимался авто-перевозоками. Жан-Жак Бернел был профессиональным гитаристом, а также изучал историю и экономику. Ну и Гринфилд виртуоз.
В панк пришли «бывалые». Когда обиженная пресса клеймила их выскочками, взявшими все и сразу, это не было справедливо - несколько лет группа провела в отказах лейблов, постигая классический путь британских прото-панков в паб-роке (из которого совершат прыжок сразу в постпанк).
На пластинке нравится все. Но кроме «Sonetimes» выделю «Hanging Around», «Goodbye Toulouse», «London Lady» (ее всегда напоминала «Восточный бриз» ИпВ) и трехчастную «Down in Sewer»
THE STRANGLERS - Rattus Norvegicus (1977): Как «бывалые» пронесли в панк-рок психоделию
Первое столкновение с THE STRANGLERS - «Меломан» АЛИСЫ и журнал «Молоток» со статьей про U2, где упоминались повлиявшие на них группы. Через пару лет осмысленная статья о «душителях» была в брошюре «Панк-рок от А до Я». А услышал их уже на 3 курсе универа.
Это был «Rattus Norvegicus» (1977), захвативший с 1-х секунд «Sometimes», которую до сих пор люблю больше всего на альбоме. Тогда показалось, что больше всего группа похожа на THE DOORS, a не на punk 77. Во многом это была заслуга любимого клавишника Егора Летова Дейва Гринфилда, чьи партии и музыкальное мышление во многом определило уникальность звука группы (он, кстати, ориентировался на Джона Лорда из DEEP PURPLE и электроорган IRON BUTTERFLY).
Еще обратил внимание на бас Жан-Жака Бернеля. Его партии были одновременно оч интересными, захватывающими и оч напористыми, с тех пор я называю бас в таком стиле «мускулистым». Ну и 2 эмоциональных вокалиста - всегда плюс.
С момента человеческого кризиса в Alaska studio прошло тридцать лет, но, как выяснилось впоследствии, Лагутенко и Бурлакову часто везло на хороших людей. В течение последуюших 48 часов они собрали новую команду для подвигов: толкового звукорежиссера Криса Бенди, умницу-гитариста Рода Блейка, пару лондонских красоток на бэк-вокал и старинного владивостокского приятеля Алика Краснова на клавишах. Это был реальный dream team и, как бы сказал вождь Мао, «огонь по штабам начался».
В течение 13 дней эти сыновья молчаливых дней добирались на метро до Waterloo station, где на одном дыхании зафиксировали на плёнку 14 композиций. Вы их прекрасно знаете: написанная еще в Китае "Утекай", а также "Скорость", "Забавы", "Воспитанник упавшей звезды" (когда все девки в студии рыдали, не понимая русских слов). Ленька по ночам слушал новые синглы Blur и Oasis, но каким-то образом пересылал через эмигрантов демо "Морской", и я, заразившись этим отчаянным безумием, нервно сжимал кулачки. Все мои андеграундные друзья, не сговариваясь, решили, что я точно сошел с ума. И это было абсолютной правдой.
Последней записывали «Владивосток 2000», сочиненную прямо в студии. В ряде фрагментов ("где рэльсы вылезали из карманов страны") Илье подпевал ветеран ленинградского рока Игорь Степанов из группы «Мифы», и это было незабываемо. В конце сессии Лагутенко притарабанил обложку, на которой красовался снятый на фоне черной сковородки голубой дуршлаг, в дырки которого были вдеты желтые нитки. Никто в этом сюрреалистическом коллаже ничего не понял, но всем очень понравилось. В воздухе запахло высоким искусством...
Сразу после окончания сессии Лагутенко с Бурлаковым отправились на прямой эфир BBC, у меня даже где-то осталась кассета с записью. Планов у нас тогда было громадье: напечатать пару-тройку тысяч экземпляров «Морской» у болгарских пиратов и неторопливо продавать их по субботам в криминальных окрестностях Горбушки. Всю осень и зиму я отчаянно мучался с твердолобыми столичными журналистами, которые с неподдельным энтузиазмом слушали Чижа, Серьгу, группу "Мечтать" и уверенно утверждали, что все это - полное говно. И что слушать это мяуканье в России никто не будет (у меня в архивах сохранились эти письма-шедевры, кайф). А что было потом, вы и сами знаете…
Причем я проникся «Морской» в достаточно зрелом возрасте, несколько лет назад (когда переехал в СПб).
У меня был период когда я зависал на первых 4-х «классических» альбомах (включая «Шамору»), а также альбомах МУМИЙ ТРОЛЛЯ 1980-х (мне, кстати, ближе всего те lo-fi магнитальбомы, ну просто исходя из того, что я фэн нью-вейва, а брит-поп вообще лишь недавно стал принимать и то точечно).
Причем главной заслугой МТ 1990-х я считаю даже не то, что они популяризировали актуальный гитарный британский звук и органично перенесли его на русскоязычную почву в виде рокапопса, освежив рок-поляну.
Для меня важнее всего, что Лагутенко перепридумал язык, показав что его можно вертеть как угодно, не щадить ни ударения, ни произношение, не говоря о новых гранях интонирования или «бессмысленных» текстах (на самом деле куда более ёмких, чем иные «осмысленные).
По мне Илья - фигура уровня Майка Науменко, который за 20 лет до него также придумал адекватный рок-русский. Еще их роднит и наполнение песен бытом и мелочами жизни.
