Вообще новый The Cure вчера вывел меня из равновесия и даже сподвиг вернутся на Ваську из Ласточки после акустики Лёхи Никонова пешком под мерзейший ледяной дождь.

Интересно, что оба раза когда я был на лайве любимой группы, у меня не возникло какого-то чувства откровения или катарсиса. Хотя я прекрасно помню как от счастья разрывались сердца у знакомых и незнакомых мне людей на Maxidrom в 2012 когда на последней трети сета The Cure на аэропорт Тушино обрушился Rain. Или как публика замирала на склоне холма в холодном августе 2019 на Пикнике Афиши. С того раза запомнил только как кто-то цинично отметил в конце во время салюта: «Смит думает это в честь него, а это в честь закрытия фестиваля».

Возможно, кстати, сказалось, что это были фестивали. А может и на сольном концерте было бы также, кто знает.

Но вообще для меня музыка The Cure - это то что в первую очередь происходит между нами наедине и люди вокруг наверное мешают мне получить свой сокровенный опыт и потому концерты любимой группы меня не торкают.

Люди приходят на гиги за некоей соборностью и единением. А я вот не мог слиться в едином порыве с ними ни на концерте The Cure, ни на Игги Попе, ни на Алисе, ни на церковной службе (на футбольные матчи я благо не ходил). Мне кажется я и в отношениях не сливаюсь ни с кем и по-настоящему «стать этим странным МЫ» будто не мое.

Может только на своих концертах я бывает растворяюсь, и с залом, и своими пацанами сливаюсь (особенно с тех пор и с пор как к нам Миша пришел за барабаны). Но потом это уходит и снова дезинтеграция, как мое постоянное состояние с миром, которое я стремлюсь преодолеть. Хотя вероятно обречен на провал.

Но ведь у творца должна быть незаживающая рана, чтобы создавать, свой неразрешимый конфликт?

Такой вот goth-прогон, вдохновленный новым альбомом группы Лекарство.