Ксенофобия или провал радикального центризма?

Крайне правая партия Альтернатива для Германии уверенно победила на выборах в земле Саксония-Анхальт, набрав 43,8%. Уже не первое десятилетие в мейнстримных немецких медиа циркулируют объяснения происходящего в духе «недалекие жители малых городов восточной Германии никогда в своей жизни не общались с мигрантами и поэтому испытывают перед ними иррациональный страх». Такие объяснения подхватывают и некоторые российские комментаторы.

К сожалению, такие тезисы не помогают развенчать пропаганду АдГ в восточных землях. Более того, процент голосующих за АдГ теперь рекордными темпами растет даже на западе страны, где ядро их поддержки варьируется от деревень до средних и малых промышленных городов в зависимости от региональных особенностей.

Одним из главных предвыборных обещаний канцлера Фридриха Мерца полтора года назад было «снизить популярность АдГ в два раза». Но тенденция скорее обратная: АдГ подбирается к 30%, укрепившись в качестве самой популярной партии в Германии. В это время партия Мерца ХДС/ХСС стремительно теряет голоса и набирает лишь 21% по последним опросам. Сам канцлер тем временем уже стал самым непопулярным лидером страны за все время существования ФРГ. Все это происходит несмотря на резкое ужесточение политики в области миграции со стороны правящей коалиции, которая, как предполагалась, может добавить очков ХДС/ХСС .

Так стоит ли искать причину популярности АдГ в антимигранском расизме их электората? И должны ли мы делать вывод, что количество ксенофобов в Германии выросло в 3 раза с 2021 года? Или, возможно, недовольство экономическим и политическим положением дел предшествовало росту популярности ультра-правых популистов, которые смогли конвертировать его в свою популярность? Сначала на востоке страны, но все больше и на западе.

Фактический захват бывшего ГДР привел к колоссальному перераспределению собственности в пользу более обеспеченных слоев населения. При этом подавляющее большинство жителей бывшего ГДР не имели возможностей для быстрой вертикальной мобильности. Крупный капитал и недвижимость жилого фонда в бывшей ГДР до сих пор сосредоточены в руках международных конгломератов и компаний с запада страны. Должности в аппаратных, судебных и федеральных структурах в восточных землях также диспропорционально занимают выходцы с запада. По итогам деиндустриализации, которая следовала за выкупом восточно-германских предприятий западными собственниками, регион погрузился в затяжную экономическую депрессию. Она превратила часть Восточной Германии за пределами крупных агломераций в типичный «ржавый пояс» и в продовольственную и транспортную пустыню, где на километры нет ни одного продуктового магазина и где отменили последнюю электричку до ближайшего крупного города.

Сложно найти более подходящую среду для общественного недовольства. Это подтверждается практически идентичной динамикой роста популярности АдГ в деиндустриализированных городах Северной Рейн-Вестфалии (Запад страны), где до этого десятилетиями уверенно набирали большинство СДПГ. Например, в Гельзенкирхене, городе с самыми низкими зарплатами в Германии, где в отличие от Саксонии-Анхальт натурализованные граждане и жители мигрантского происхождения составляют около 40% населения, АдГ набрала сенсационные треть голосов на муниципальных выборах в сентябре 2025 года.

(продолжение здесь)