SEPTEMAS

Внутренний двор.

Ключевой принцип всей экспозиции — цикличность. Она проявлялась на всех уровнях, от общей архитектуры до смыслового центра, замыкая зрителя в пространстве для рефлексии.

Путь внутри здания был кольцевым обращениям. Независимо от выбранного маршрута, зритель рано или поздно возвращался в исходную точку. Эта композиция отражалась и в пространстве уличных инсталляций, собранных в круг.

На крыше — выжженное изображение круга -затмения или парад планет художника 0331с. Под ним, в кульминационной точке, семь полотен арт-группы Соавторы, связанные нитями с центральным шаром, который удерживал их от распада.

Круг везде выступал, как сакральный символ: смены сезонов, бесконечной цикличности дня и ночи, времени, неразрывной связи, и самого состояния «Серого Вигвама». Метафоры вечного возвращения и тех выборов, которые человек совершает, блуждая в его пространстве.

Именно внутренний двор стал центральным воплощением концепции проекта. Многие работы были созданы специально для выставки. Важную роль играли и инсталляции, собранные из старых театральных декораций. Они стали материальной нитью между прошлым и настоящим, соединяя принадлежность месту с художественной преемственностью.

Наряду с этим, на выставке существовали места, позволявшие выйти из круговорота. Это работы, в которых можно было спрятаться и побыть наедине с собой: уединённая остановка «Черный Вигвам», театральные кресла Инги Аллаковой, предлагающие замедлиться и увидеть всю экспозицию как временный объект, как большую декорацию.

Завершала и одновременно размыкала этот цикл световая инсталляция в старинной кузнице. Художница Кристина Дарр создала объект на стыке природных материалов и цифрового искусства, символизирующий преображение в ходе вращения и своеобразный портал между мирами, позволяющий наконец выйти из «Серого Вигвама».

Белый зал.

Ключевой принцип этого зала — активация зрителя через сомнение.

Изначально этот зал настораживал своей стерильностью. Зал в формате «белого куба» являлся намеренным решением. Однако в рамках выставке он был представлен в ироничном контексте и сознательно оспаривался.

Свет, цветной и резкий, как театральные софиты, создавал глубокие тени, стирающие все белое пространство, но при этом давая подсказки и освещая путь к пониманию каждого произведения. Тревожные звуки «Радиосимфонии» выполняли функцию не гармонизации, а дестабилизации. Работа создавала акустический диссонанс, который разъедал спокойную поверхность белых стен, намекая на тревогу, скрытую под любым социально одобряемым фасадом.

Концептуально в данном зале затрагивались темы принадлежности человека к внешнему: к бытовым вещам, социальным и гендерным ролям, религиозным статусам. Зрителю предлагалось пройти через этот нейтральный и между тем насыщенный смыслами зал, чтобы подняться по винтовой лестнице к Истинному вигваму или продолжить блуждать по коридорам Серого.

Черный Вигвам.

Черный Вигвам — самое темное и пугающее место, которому точно хотя бы раз в жизни принадлежал каждый из нас. Это было то место, в которое на первый взгляд страшно зайти, так как оно представляло собой аномальную зону, наполненную противоестественными образами. Сталкиваясь с ними, воображение зрителя рисовало картину, состоящую из собственных страхов и кошмаров.

Однако жители Черного вигвама оказывались лишь «Безобидными созданиями». А реальным страхом становились социальные установки, одержимость и крайность. В навязчивом стремлении к результату любой ценой человек тонет в тщеславии, лицемерии, нарциссизме, каждый раз надевая всю новую и новую маску, боясь показать себя настоящего.

Таким образом, Чёрный Вигвам стал глубинным внепространственным измерением нашей собственной психики, куда мы прячем всё, что кажется нам уродливым, неправильным или опасным. Но между тем, все это и есть мы. Люди пытаются отрицать свою темную сторону, однако познакомившись с внутренней темнотой, начинаешь ощущать себя полноценнее.

Чтобы пройти через этот зал, нужно было не убегать, а всмотреться. Приблизиться к работам, которые на расстоянии кажутся угрожающими, и обнаружить их хрупкость, иронию или печаль. Это путешествие не вовне, а внутрь — исследование того, как наши личные и коллективные страхи формируют то, что мы называем реальностью.
Для многих посетителей именно этот зал стал самым комфортным местом, в котором хотелось задержаться надолго.