В берлинской рукописи Muḫtār al-ḥikam wa-maḥāsin al-kalim («Избранные мудрые изречения и прекрасные высказывания») рядом с биографией Гомера помещён его портрет с подписью: «Изображение поэта Омираша».*
Арабский текст не пересказывает «Одиссею».
Для арабского читателя Гомер — прежде всего ближневосточный мудрец. Автор пишет, что среди греков он занимал то же место, какое Имру аль-Кайс занимает в арабской поэзии, — изящная попытка объяснить чужую литературную традицию через собственную систему координат.
Затем следуют его изречения, легендарная биография и даже словесный портрет:
«Умеренного роста, красивый, смуглый, с большой головой, узкими плечами, быстрым шагом, следами оспы на лице, любитель шуток и человек, часто бывавший при правителях».
Миниатюра почти дословно следует этому описанию. Но художник не делает Гомера «греком» — он изображает его как восточного мудреца в чалме.
* Berlin, Staatsbibliothek zu Berlin, Ms. or. quart. 785, fols. 21r–21v