Ровно месяц назад в журнале World Psychiatry вышел крупнейший метаанализ в истории исследований депрессии: 268 когортных исследований, более 10,8 млн участников с депрессией и 2,8 млрд без нее. Учёные исследовали, как депрессия влияет на риск смерти (от любых причин, не только от sуiцыыда).
Результаты пугающе однозначны:
люди с депрессией умирают чаще. Риск смерти от любых причин у них в два раза выше. От sуiцыыда почти в десять раз выше. Даже если человек физически здоров, сама депрессия повышает риск преждевременной смерти на треть.
Депрессия без лечения приводит к серьезным изменениям в работе всего организма. Она затрагивает нервную, эндокринную, иммунную, сердечно-сосудистую системы: хроническое воспаление, нарушения сна и обмена веществ, изменения в работе HPA (гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси) — все это создает условия для чего? Правильно! Для сокращения продолжительности жизни.
Но есть еще лично для меня очень важная информация.
Авторы обнаружили, что в странах с более высоким уровнем развития (по индексу человеческого развития, HDI) относительная смертность при депрессии выше, чем в менее благополучных регионах. Казалось бы, наоборот: там, где медицина доступнее, риск должен снижаться. Но нет. В странах с высоким уровнем урбанизации, процветанием индивидуализма, социальной изоляции и постоянного стресса депрессия оказывается не просто расстройством, а фактором, с которым человек остаётся один на один. Система требует функционировать, даже когда это невозможно: физически и психологически. Поэтому забота о себе становится личным проектом выживания, что-то вроде роскошного максимума, а не базового минимума.
И в этом, как по мне, суть конфликта современности. Неолиберальная повестка обещает свободу, но оставляет нас без опоры, человеческой поддержки и возможности того самого "свободного выбора ценностей". Каждый должен справляться сам, не быть "токсичным", "не грузить других", "не ныть" и "стремиться к вечному счастью".
Мы живём в культуре, где признать своё страдание — почти политический акт, а право быть уязвимым нужно защищать, как право на труд или на жилье (или на возможность выбирать, кого любить, а кого нет).
По данным того же исследования, антидепрессанты и электросудорожная терапия уменьшают риск смерти на 20–30%. То есть лечение не просто "облегчает состояние", а буквально спасает...жизнь?
Но чтобы человек дошёл до лечения, общество должно позволить ему признать, что он болен. Не "ленив", не "перегорает", не "устал от себя", не "бесится от безделья и отсутствия работы на заводе" (и продолжите список всяких "не..."), а болен. И заслуживает помощи, а не оценки.
Мы привыкли говорить, что депрессия — это что-то на слабом. А я вот думаю, что слабость — это культура, в которой психическое страдание обесценивается, пока не становится смертельно опасным. И когда мы говорим о лечении депрессии, мы говорим не только о таблетках и терапии, но и о возвращении себе человеческой "меры"; о праве быть неэффективным, уставшим, медленным; о праве останавливаться (как говорит моя бабулита: поднять вот так руки вверх и сказать: "да пошло оно все нахрен!"). Потому что в мире, где всё должно работать, просто позволить себе быть — это уже ого-го ничего себе такой жест.
Ну все, сладких снов, мои пампищики 🐾