Друзья, я Алина Джикаева. Вы меня знаете как журналиста и руководителя информресурса «Сапа». Но сегодня я с вами говорю как женщина и мать, которую лишили самого дорогого ради сомнительной цели. Я пишу это письмо не для того, чтобы оправдаться, а чтобы вы услышали мой голос сквозь глухие стены СИЗО.

Все началось 14 апреля. В тот день в мой дом ворвались вооруженные люди, схватили, как самого опасного преступника, и отвезли в один из отделов полиции Владикавказа. Вечером мне предъявили обвинение в том, что я передавала деньги сотруднику полиции Дагестана за информацию о происшествиях. Насчитали 285 тысяч рублей за 5 лет. Той же ночью меня увезли в Москву и на следующий день поместили в СИЗО «Печатники». С тех пор прошло три месяца. Три месяца в пространстве, где время тянется иначе, где каждый день для меня — это не просто сутки, а еще один день без детей. Каждая мать поймет: это тяжелейшее испытание! У меня два сына — Лео и Алекс. Старшему 8 лет, младшему — 5. И все это время я лишена возможности видеть их и общаться с ними. А они — материнского тепла и заботы.

Просто вдумайтесь. Мне инкриминируют статью, которая вообще не предусматривает насилия. Я сотрудничала со следствием, имею постоянное место жительства и малолетних детей. Я ничего ни у кого не украла, в моем деле нет потерпевших. По ст. 108 УПК в таком случае СИЗО — исключительная мера.

Но меня заключили под стражу.

И знаете, что самое страшное? В тот момент, когда ты молишься только об одном — поскорее обнять детей — приходит оперативник, уверенный, что имеет право ломать чужие судьбы, и говорит: «Никто тебе не поможет, пока я этого не захочу. Будешь сидеть, пока не сделаешь то, что я хочу». И ты понимаешь, СИЗО — это не мера пресечения, а способ давления.

В течение уже трех месяцев ко мне регулярно приходят сотрудники, которые снова и снова предлагают кого-нибудь сдать. Но сдавать мне некого. И, кажется, именно в этом и проблема: я не даю тех показаний, которых от меня ждут. Поэтому меня держат под стражей, шантажируя самым ценным — временем.

Формально мое заключение объясняют тем, что я могу воспрепятствовать следственным действиям и оказать давление на свидетелей. Хотя до сих пор в деле не указано ни одного свидетеля. Так на кого же мне давить? За три месяца моего пребывания в СИЗО не было проведено ни одного следственного действия, которое бы продвинуло дело. Так как я могу препятствовать тому, чего нет?

Через несколько дней суд снова будет решать: продлить ли мою разлуку с детьми или прислушаться к голосу разума.

Только огласка и ваша помощь поможет восстановить справедливость. И я смогу наконец обнять своих мальчиков.