🩸🩸🩸🩸🩸🩸🩸

🩸🩸🩸🩸🩸

После жара витража в зале воцаряется тишина — тишина перед бурей, тишина, которая звенит в ушах и заставляет сердце биться в ожидании. Воздух пахнет старым табаком, дорогим парфюмом и неуловимо родным, как дом, в который ты не возвращался много лет.

Маэстро Анкор, хозяин шапито, уже стоит у края сцены в безупречном фраке с алой подкладкой, которая вспыхивает при каждом движении, как пламя. Его волосы колыхаются при движении подобно остывшему пеплу. В руке он держит трость с оплавленными карманными часами, стрелки которого застыли навсегда. Его поклон пробуждает внутри тебя чувство, что ты наконец-то дома.

Его лицо — это лицо того, по кому ты скучаешь больше всего. Мать, отец, первая любовь, старый друг — он носит их всех одновременно, перебирая, как колоду карт. Его улыбка медленна и знающа, как у человека, которому никогда не отказывали. Стоит ему протянуть руку, и в его ладони появляется билет с пустой строкой имени. С датой, которая всегда совпадает с сегодняшней.

Свет в шатре гаснет, запах парфюма сменяется запахом пылающего дерева и металла. А в центре сцены маэстро уже движется вихрем в одиноком танце, но его поза — классическая партнерская. Одна рука в белой перчатке вытянута в сторону, будто держит талию невидимой дамы, другая поднята в воздухе. Он кружится, фрак развевается, полы взметаются, открывая алую подкладку, и постепенно в его объятиях проявляется силуэт из дыма и пепла, почти прозрачный, который тает на глазах. Это та самая публика, которая не хотела уходить и с которой он танцует с ней уже сто лет.

Его лицо наполовину обгорело, обнажая угольный череп с тлеющим глазом, но он смотрит на свою «партнершу» с абсолютной и пугающей любовью.

Свет возрождается и снова он стоит перед тобой, безупречный и галантный, с родным и теплым лицом и билетом в его ладони, тем самым, что еще до представления ты нашел на пустыре.

Он не отпустит тебя, никогда и ни за что, окружив своей любовью — клеткой, из которой не хочется выбираться. Он боится тишины после овации больше, чем ада. И ты станешь его овацией, навечно.