После холода каната под ногами становится ощутимой старая и теплая пыль кулис, пахнущая липовым деревом, медовым лаком и чем-то сладко-горьким, как растопленная карамель. А боковым зрением твои глаза уже видят, как у самого края сцены, на маленьком стульчике, болтая полосатыми ножками, сидит маленький мальчик. Но присмотрись и взору откроется, что движения подвластны механизмам и шарнирам вместо суставов.

Тео — единственная в мире живая кукла. Резное лицо под слоем янтарного лака, золотые трещинки кинцуги на щеках, крошечный цилиндр, великоватый для его головы. На его плече лежит черная перчатка взрослого мужчины, пустой рукав которой свисает, но пальцы перчатки нежно, по-отцовски обнимают его плечо. Он смотрит на тебя снизу вверх. Один глаз — теплый, стеклянный. Второй — темный, пустой. На груди, под кружевным жабо, видна маленькая латунная замочная скважина.

От этого взгляда сжимается сердце. Его хочется взять на руки, прижать к себе, назвать по имени. И стоит этой мысли пробежаться в твоей голове, как свет в шатре мигает, а запах горелого дерева и плавящегося воска заполняет нос.

Тео сжался в комок под обугленным столиком своего номера, прячась от падающих балок, как ребенок, который очень боится темноты. Его лаковое лицо оплавилось, стекая на бархатный пиджак. Шарниры на локтях обнажились, а в пустой глазнице мерцает слабый, дрожащий огонек свечи, будто кто-то маленький и светлый сжался внутри него, кто-то, кто зовет мертвых по именам. Обгоревшая перчатка мастера все так же лежит на его плече, пальцы впились в дерево, удерживая его, не давая сбежать в огонь.

Он не тянет к тебе руки, ждет, когда ты его найдешь.

Веки неустанно опускаются, открываясь вновь, и снова кукла сидит на краю манежа, задрав голову.

Теперь ты боишься посмотреть ему в глаза, ведь внутри расширяется чувство, что он уже выбрал тебя. Он хочет, чтобы ты его пожалел, хочет, чтобы ты дал ему имя, ведь тогда он заберет твое собственное, чтобы согреться изнутри, и будет носить его, как свечу в пустом доме. Он не злой, а просто очень, очень одинокий. Не умеет быть живым, не заняв чужое место.