😊😊

— Да чтоб тебя!

Очередной выступ рыхлой от оттепели земли врезался в носок сапога Зейна, ненадолго сдвинув равновесие тела. Земля неустанно оттаивала, поддаваясь наступавшей ранней весне и с удовольствием вбирала в себя влагу еще изредка залежавшегося снега в тенях деревьев и подле нор зимовавших зверей. Киф обернулся, наигранно удивленно поднимая брови и дергая ушами.

— Ты споткнулся? Где-то в лесу что-то явно умерло быстрее, чем должно было.

Кейра слегка ухмыльнулась, ловко перепрыгивая легкие провалы под ногами и прочесывая сапогами места сухих зарослей травы. Зейн просверлил взглядом идущего впереди Кифа, восстановив прежний темп хода и кинув взор в сторону. Тень ближайшего дерева нарочито медленно дернулась, вытягиваясь в подобие ленты и приблизившись к ногам старшего фамильяра. Обвившись вокруг его ноги, тень резко потянула зазевавшегося Кифа, отправляя в короткий отдых на землю. Секунда и звук вырвавшегося ругательства от Кат ши нарушил кокофонию просыпающегося леса.

— Настолько не выспался? — с ехидством спросил Зейн, проходя мимо.

— Больше уважения к старшему фамильяру, проклятый, — со строгостью в голосе прошептала Тара, обернувшись. — Как дети…

Киф быстро встал, отряхиваясь и со злорадством смотря на Зейна, будто принимая вызов. Тропа петляла между корнями, вывернутыми на поверхность, словно старые вены земли. Киф громко бурчал, то и дело не забывая подавать руку Таре, взбираясь на возвышенность или спускаясь с пригорка. Зейн и Кейра шли чуть позади, почти не говоря, лишь изредка переглядываясь.

— Шестнадцать часов, — ворчал Киф, размахивая руками. — Я планировал проспать шестнадцать часов, без сновидений и необходимости изображать бодрость. Вместо этого мы с утра пораньше плетемся в город. Я, между прочим, старею. У меня суставы скрипят громче, чем телега возничего.

Ровный шаг Тары балансировал фривольную поступь ее фамильяра, но тихая усмешка в голосе звучала на удивление бодро для зари.

— Такой манерой даже вечность пролетит мимо тебя. Проснешься, а мир уже изменился, и ты снова не в курсе.

Киф фыркнул, останавливаясь и поворачиваясь к ней с искрами в глазах.

— Вечность подождет и никуда не торопится. А вот моя подушка из твоей теплой шали в ногах…

Тара резко остановилась. Из рукава ее накидки выскользнул свернутый рушник. Она замахнулась, игриво ухмыляясь.

— Подушка подождет. А нам уже есть почти нечего.

Киф не стал уворачиваться, делая вид, что принимает удар, но, подмигнув своей ведьме, все же отскочил. В тот же миг, где стоял человек, на тропе уже сидел черный кот с мордой, выражающей абсолютное кошачье превосходство. Тара замерла с занесенным рушником, скрещивая руки на груди. Кот медленно моргнул, поднял лапу и облизнул ее.

— Бить нельзя гладить. Где запятую поставишь сегодня? — почти промурчал Киф, зная, что Тара лишь грозится.

— А я могу взять эту ношу на себя, — раздался спокойный и сухой голос Зейна сзади. — У меня рука набита.

Киф повернул голову, прижав уши. Из горла вырвалось низкое и вибрирующее шипение, плавно перетекшее в хриплый и насмешливый звук, похожий на человеческий смех, но искаженный природой зверя.

— Рискни…, — прошипел Киф, гордо поднимая голову и махая хвостом.

Зейн лишь усмехнулся уголком рта и замолчал, натянув привычную маску серьезности. Кейра, шедшая рядом, не выдержала и фыркнула, прикрыв рот ладонью, за которой раздался тихий, но искренний смешок, разбивая утреннюю тяжесть. Она зевнула, широко и по-детски, но нога по привычке зацепилась за корень.

— Кейра, — ровный голос Тары долетел спереди. — Просыпайся уже, а то взрыхлишь носом землю.

Кейра выпрямилась, еще раз зевнув, а после поняла, что тропа уже вывела их на открытое пространство. На вершине пологого холма ветер был сильнее, пахнущий сыростью реки и далеким дымом. Внизу, за излучиной, лежал Голуэй, теснящийся у подножия холмов, с черепичными крышами, серыми от времени и узкими улочками, похожими на шрамы на теле земли. В дымке за городом синели горы, а еще дальше, там, где небо сливалось с землей, блестела тонкая и едва заметная полоса моря.