😊😊

Ворон вернулся на рассвете в ином, чем прежде, полете, незаметным рывком сквозь барьер и плавным скольжением вниз, как камень, брошенный с вершины, который знает свой путь к земле. Небо над горами еще хранило ночную синеву, но на востоке уже проступала бледная полоса, тонкая, как лезвие ножа, разрезающего тьму. Воздух был холодным, острым, пахнущим талым снегом с вершин, влажным мхом и далеким морем, которого не было видно за хребтами. Низкий полет, почти касаясь верхушек старых сосен, заставляя кончики иголок трепетать от поднявшегося с собой порыва ветра. Черные, как смола, с легким, едва заметным лазурным отливом на кончиках перьев крылья рассекали воздух без звука. Внизу простирался лес, просыпающийся медленно и неохотно. Туман цеплялся за низины, белесыми клочьями зависая между стволами и не желая уступать место свету. Роса лежала на папоротниках тяжелыми каплями, разбиваясь о землю, когда ветер шевелил листву. Здешние птицы еще молчали и лишь изредка вдалеке кричала сова, возвращаясь в дупло после ночной охоты.

Ворон почувствовал движение раньше, чем увидел. Краем глаза, около устья реки, что сбегала с гор, пробиваясь через нагромождение камней и валунов, образуя узкое, извилистое русло, прежде чем расшириться в равнине. Снижаясь круг за кругом, описывая спирали в воздухе, пернатый посланник богини спустился на верхнюю ветку старого тиса, растущего на краю обрыва. Кора дерева потрескалась и покрылась мхом, но ветви держались крепко и ворон, не боясь, устроился на самой высокой из них, вжав когти в шершавую древесину и замерев в наблюдении. Темные, почти черные глаза, беспрерывно наблюдали и выискивали причины утреннего переполоха, пока не уловили отбоем металла у земли. У реки шли солдаты церкви в тяжелых доспехах, глухо позвякивающих при каждом шаге, и плащах цвета океанской бездны, пропитанных сыростью зари. От их поступи через каменистое русло так и веяло осторожностью, чтобы не поскользнуться на мокрых валунах. Впереди на своем коне ехал сам Валериус в простом темном плаще с откинутым капюшоном. Седые волосы, выбившиеся из-под ткани, развевались на ветру, а в спокойном лице читалась холодная решимость, не знающая сомнений. Рядом с ним, чуть поотстав, шел Лоркан, постоянно оглядываясь и прислушиваясь к каждому шелесту листвы, к тихому журчанию воды, к далеким звукам, которые обычный человек не услышал бы. Но ворон видел не только их. На краю горизонта птичьего зрения, в тени скал, куда свет еще не добрался, двигались сотканные из сумрака и тумана Туата. Очертания колебались, менялись, не застывая в едином и цельном контуре. Их короля ворон узнал сразу, поежившись и уходя глубже в тень ветвей.

Валериус остановился у большого валуна, перегораживающего реку, и обернулся, оглядывая своих людей — десяток, не больше, но отборных, кто не задает лишних вопросов, а кто приказы верхушки выполняет молча. Лоркан подошел ближе, остановившись в шаге.

— Ваше преосвященство, — кивнул он без тени подобострастия, но с призрачным намеком на уважение исключительно к рангу. — Что именно мы здесь делаем? И что за письмо вы отправили с гонцом три дня назад?

Взгляд Валериуса застыл на потоке воды перед собой, но губы так и не шевельнулись, замуровав слова внутри. Река, обтекающая камни, находящая путь там, где, казалось, пути нет, на долю секунды заворожила архиепископа, но все же со вздохом ответ капитану вышел на волю.

— Ловим крыс, капитан. Порой их нужно травить еще до того, как они расплодятся, до того, как они перегрызут веревки, сожрут запасы или принесут чуму в наши дома.

Лоркан нахмурился.

— Ковен, — подтвердил Валериус немые догадки Лоркана. — Этот сброд работает на две стороны. Играют в свою игру, думая, что я окончательно ослеп и не знаю об их кознях за моей спиной. Надеются, что можно служить и свету, и тьме, не выбирая верную сторону. Вот только нейтралитет — тоже выбор, за который часто платят больше.

Архиепископ спустился с коня, приняв показательную помощь своего капитана, и сделал шаг вперед, обойдя валун, за которым открылась небольшая поляна, окруженная скалами.