😊😊

— Нисколько…

Голос прошелся по стенам дрожащим эхом, поглощая треск истлевших поленьев в огне, заглушая завывание ночного, морозного ветра за окном, а перелив сине-зеленых перьев неустанно следил за движениями жизни в доме. Ворон сидел на подоконнике, сливаясь с ночной тенью, отбрасываемой ставнями. Два глаза светились тусклым янтарным светом, едва заметным в темноте, как отдаленные звезды, пробивающиеся сквозь тучи. Птица, неподвижная доселе, и не моргающая, дабы не пропустить ни одного шага, наблюдала, как гаснет последний огонек в доме, как затихают шаги и как дыхание живых становится ровным и глубоким, погружаясь во сны. Стоило последнему из обитателей дома наконец закрыть глаза, ворон встрепенулся, взмахнув черными, как смоль, крыльями, и взметнулся, поднимаясь в воздух без звука. Растворяясь в тумане, скрывающем его от любопытных глаз, он взмыл к небу, рассекая перед собой дорогу через кучевые облака. Под ним проплывали старые леса, память мира, поля, залитые лунным светом, горы, чьи вершины скрывались в облаках, и реки, серебристые нити которых вились сквозь долины. Туман обволакивал крылья, ветер свистел в перьях, но птица не сбивалась с курса, ведомая голосом ее хозяйки, летя туда, куда не ступала нога смертного, туда, где воздух становился тонким, а время текло сквозь пальцы. Для живых — привычный горизонт, просто линия, за которой нет ничего, но ворон резко сложил крылья, стрелой проходя через толщу ветра, и пронзил пелену, открывшую другую сторону взгляда.

Внизу раскинулся бескрайний, штормовой и холодный океан. Волны вздымались, как горы, разбиваясь о скалистый берег с ревом, который заглушал бы мысли любого живого существа. Брызги летели вверх ледяными каплями, опаляли перья. Ворон снизился, описав широкий круг над водой, и приземлился на плечо одинокой фигуры, стоящей у кромки прибоя. Женщина даже не повернула головы, касаясь поверхности ледяной, соленой и будто живой воды кончиками длинных и острых ногтей. Волны поглощали каменистый берег, отступали, возвращались снов в бесконечном ритме, старом, как само время. Ворон ласково потерся клювом о ее шею, шелестя перьями, и женщина наконец подняла руку, проведя пальцами по черным перьям с древней нежностью, подобно водам первого океана.

— Какие же они забавные… — произнесла она тихо.

Ворон нервно и требовательно каркнул в ответ, но женщина лишь тихо рассмеялась.

— Ты слишком серьезен, — сказала она, не оборачиваясь. — Они не знают, что играют, но играют, на удивление, отлично.

— Они играют с огнем и не понимают этого, — донесся глубокий и степенный мужской голос сзади. — И понятия не имеют, что огонь этот может сжечь не только их, но и все, что они считают незыблемым.

Женщина повернулась, выпрямившись во всю стать. Мужчина в нескольких шагах, одетый в плащ цвета морской волны, который, казалось, был соткан из самого тумана, приблизился. Светлые, как пена на гребне волны, волосы, глаза — серые, как небо перед штормом.

— Для тебя граница между мирами будто дверь, которую ты открываешь или закрываешь по желанию, — сухо встретила женщина собеседника.

Мужчина проигнорировал ее выпад, подходя еще ближе и фыркнув на птицу, сидящую на ее плече. Та попятилась, не взлетая с плеча хозяйки.

— Потомки Дананн, — произнес он, делая шаг вперед и взглядом скользя по горизонту, где небо встречалось с водой. — Они крепко стоят на ногах. Ходят и даже бегают иногда, но все еще ползают на четвереньках, когда думают, что никто не видит.

Женщина цокнула.

— А ты ожидал иного? Они живут так мало. Их память коротка, как вспышка молнии. Учатся на ошибках, которые совершали их прадеды, и называют это мудростью и опытом.

— И заметь, выживают, — мужчина пожал плечами без осуждения или одобрения. — Для них этого достаточно.

— Да? — женщина повернулась к нему полностью, в глазах мелькнул огонь, что заставлял королей терять сон, а армии — дрогнуть перед боем. — Ты правда так думаешь или твой разум сам стал туманом? А быть может ты просто привык смотреть на это со стороны из своего угла?