— Я проходил только через один, — сказал он медленно. — Когда Кейра заключала со мной договор.

Киф медленно повернул голову. Его взгляд упал на Кейру — тяжелый, грозный, без тени улыбки. Уши прижались к черепу, хвост замер неподвижно.

— Первые два не сработали бы, — ответил он Зейну, не отводя глаз от Кейры. — Она не воспринимала тебя как угрозу. А барьеры… они сами чувствуют. Если ведьмино чутье ошибается, они подстраиваются. Ты не был опасен для нее тогда, значит, для дома тоже.

Кейра опустила взгляд ниже, пальцы впились в ткань платья, костяшки побелели. Зейн поперхнулся, кашлянул, прикрывая рот тыльной стороной ладони. На его лице мелькнуло что-то неуловимое — тень смущения, быстро скрытая за маской безразличия.

— Все равно, — сказал он, стараясь, чтобы голос звучал ровно, без лишних интонаций. — Барьеры желательно бы проверить на прочность, на случай, если церковь станет активнее. Они могут найти слабые места.

Кейра задумалась, украдкой поглядывая на каждого по очереди.

— Если прорвутся через все три… Тогда, возможно, стоит рассмотреть вариант с уходом, — сказала она с дозой трезвости понимания возможного. — Если информация Кифа правдива, если они действительно начали прочесывать леса, оставаться здесь станет не стратегией, а упрямством. Наш дом там, где мы сами.

— Нет, — отрезала Тара, отшатнувшись от стола. Стул с визгом поехал по полу, пальцы впились в край древесины так, что побелели костяшки. — Мы не уйдем. Я не отдам эту землю и не позволю тварям в рясах ступить на этот порог, не позволю им тронуть то, что осталось. Это мой дом. И я не отдам им его.

Она осеклась, будто наткнулась на собственную стену. Дыхание сбилось, но она не стала объяснять, развернувшись и выйдя из дома, хлопнув дверью так, что со стен посыпалась мелкая пыль.

Киф мгновенно сорвался с места, его уши прижались, хвост дернулся в сторону выхода.

— Я за ней, — бросил он через плечо, уже открывая боковую дверь. — Дайте ей выпустить пар. Я верну ее в чувство.

Дверь захлопнулась и в комнате повисла тяжелая, насыщенная невысказанным тишина. Зейн медленно опустился на стул, провел ладонью по лицу, стирая усталость, и посмотрел на Кейру.

— Что с ней не так? — спросил он тихо с искренним недоумением. — Она обычно холоднее и расчетливее. Сейчас это было... сыро.

Кейра заняла место напротив, обхватила колени руками, чувствуя, как дерево стула передает ей свое спокойное, земное тепло.

— Я думаю... для нее здесь есть что-то большее, чем просто стены и крыша, — ответила она, выбирая слова осторожно. — Какой-то якорь. Какая-то связь, которую она не хочет называть, но которая держит ее крепче любых барьеров. Такое уже не в первый раз.

Зейн суховато усмехнулся.

— Что такого важного может быть в куче старых досок и протекающей крыше? Дерево гниет, камень трескается, все это временно.

Кейра подняла на него взгляд.

— Говорит человек, который сам по себе напоминает ходячий архив древних обид и шрамов, — произнесла она мягко, наклоняя голову, — Но при этом остается важным и нужным. Особенно сейчас.

Зейн моргнул. Фраза повисла в его ушах и в воздухе, простая, но весомая. Он отвернулся, прочищая горло, но кончики ушей предательски покраснели.

— Я просто... трудно выкорчевываемый сорняк.

— Одно и то же, — улыбнулась Кейра, поднимаясь со своего места. — Я спать. Вы все выжали из меня все силы.

Зейн встал следом и остановился. Плечи напряглись, когда Кейра сделала шаг к нему. Барьер отозвался мгновенно. Низкий гул завибрировал в груди, отталкивая воздух, создавая невидимую, плотную стену. Давление вновь ударило в виски, тупая боль пульсировала у основания черепа, не давая сблизиться. Кейра замерла, чувствуя, как магнитное поле давит на кожу. Зейн тоже застыл, дыхание сбилось. Он сделал резкий выдох, прошелся по коридору, вернулся, не в силах стоять на месте.

— Этот барьер, — прошептал с ноткой раздражения Зейн. — Стена. Бесит.

Кейра опустила глаза и кивнула, чувствуя ту же бессильную злость. Ей хотелось просто коснуться его руки, почувствовать тепло кожи, а не этот холодный отклик магии. Пульс бился в горле, щеки горели.