Зейн все же толкнул дверь без задней мысли, собираясь спросить, где пропадает его ведьма и почему не разбудила его.

Воздух внутри был влажным и горячим, обволакивал тело как одеяло. Деревянные стены комнаты почернели в некоторых местах от времени и влаги, а на полках вдоль стен стояли глиняные кувшины да связки трав свисали с балок под потолком. Посередине комнаты стояла деревянная кадка, доверху наполненная водой, которая слегка подрагивала от движений внутри. Кейра сидела в ней спиной к двери. Мутная от трав вода, полупрозрачная и зеленоватая, окружила девичье тело, обнимая и снимая усталость. Мокрые волосы прилипли к спине, тяжелые и темные, струйки воды стекали по позвоночнику, исчезая под поверхностью воды там, где начинались изгибы, скрытые от чужих глаз. Зейн замер на пороге, соединив увиденное в единую картину. Внутри что-то перевернулось, сдвинулось с места, как камень под ногой. Грудь сжалась, дыхание перехватило, воздух стал густым. Он видел лишь силуэт, размытые очертания сквозь воду и пар, но нутро отреагировало предательски и мгновенно. Жар разлился по венам, спускаясь ниже живота, пальцы невольно сжались на створе двери, разжимаясь вновь. Сначала сердце пропустило удар, но затем забилось чаще. Он чувствовал себя вором, проникшим в чужое святилище, нарушившим границу, которую не должен был переступать. И одновременно ему хотелось сделать шаг вперед, войти в комнату, коснуться влажной кожи, стереть капли руками, провести ладонью по линии спины, почувствовать, как она дрогнет под его пальцами. Горло пересохло. Сглотнув накопившуюся слюну, взгляд скользнул по мокрой коже на плече, которая блестела в тусклом свете из окна. Он представил, какая она на ощупь — теплая, мягкая, живая — и эта мысль обожгла сильнее любого заклинания, любой скверны, любой раны, которую он получал за последние столетия. Его глаза опустились к своим рукам, давая оплеуху мыслям. Впервые за долгое время желание уничтожить барьер между ними било наотмашь. Кейра повернула голову и увидела его. Ее глаза расширились, а затем резко сузились.

— Зейн! — взвизгнула она, нарушая тишину дома. — А ну отвернись!

Она схватила деревянный ковш, который лежал на краю кадки, и плеснула водой в его сторону. Теплые капли долетели до двери, обжигая лицо. Зейн моргнул, приходя в себя. Оперевшись плечом о косяк и скрестив руки на груди, принял удобную и уверенную позу. Уголок его губ дрогнул, поднимаясь в той самой усмешке, которая так бесила ведьму в первые дни их знакомства.

— Чего стесняешься? — спросил он спокойно, стараясь, чтобы голос не дрожал и не выдавал того, что творилось у него внутри. — Будто я никогда не видел нагого женского тела.

— Моего не видел! — Кейра погрузилась в воду по подбородок, щеки горели ярче огня в камине, и Зейн не мог понять от злости или от смущения. — Уйди с глаз моих, извращенец!

— Извращенец? — Зейн усмехнулся, скользнув взглядом по ее мокрым волосам и по каплям на ключицах. — Я просто проверяю как ты. Вода чистая, травы вроде правильные. Да и ты сама...

— Зейн! — ее голос стал предупреждающим. — Ты хоть постучать мог?

— Дверь была открыта, — он пожал плечами. — Я подумал, что значит скрывать тут нечего.

— Это не приглашение! — она фыркнула, но уголок ее губ дрогнул. — Выходи! Немедленно!

— Ладно, ладно, — он поднял руки в жесте сдачи, но не двинулся с места. — Выходи быстрее, а то простудишься. Вода остынет и тогда придется тебя вытаскивать насильно. А таскать мокрую ведьму по дому колдуна не тот знак благодарности, которого ожидает Дэрмот.

— Ты не сможешь меня вытащить, — Кейра прищурилась. — Брыкаться буду, руки соскользнут, а так уже тяжелее.

— Сомневаюсь, — Зейн скользнул взглядом по ее фигуре под водой. — Выглядишь легкой, как перо.

— Перо, которое может тебя прибить.

— Угрожаешь мне в ванной? — он покачал головой. — Низко, совушка. Даже для тебя.

— Ты сам напросился!

— Так а что поменялось тогда? — Зейн оттолкнулся от косяка, сделал шаг вперед, затем остановился, понимая, что заходит слишком далеко. — Серьезно. Выходи. Оденься. Дэрмот наверняка уже завтрак готовит, а я голоден как волк.