— Вот так, — тихо сказал Дэрмот, возвращаясь к работе уже более сосредоточенно. Игла снова коснулась кожи, но на этот раз Кейра не вздрогнула, только следила за его руками, за ритмом дыхания Зейна, за тем, как договор наконец перестал быть кандалами и стал мостом. — Держи этот ритм, девочка, слушай тело. Оно знает, как не сгореть. Ты чувствуешь его боль, потому что связана с ним. Но ты пыталась забрать ее, сохранить в себе. Зачем? Представь себя рекой, — Дэрмот закончил первую руну, отступая на шаг. Кожа вокруг раны начала быстро затягиваться, оставляя после себя черный контур знака. — Боль проходит, но ты ощущаешь ее, знаешь, где она, но не держишь. Пропускаешь, даешь течь дальше.

Киф фыркнул со своего места.

— Река? Серьезно? Может, еще посоветуешь ей стать водопадом?

— Это я могу…, — со злорадной ухмылкой подал голос Зейн.

Киф прыснул, дернув ушами, а на лице Кейры отразилась угроза мгновенной расправы, смешанная с ожиданием конца лечения.

Дермот медленно повернул голову.

— Вот поэтому я и живу один…, — сказал он спокойно.

Киф закрыл рот, его хвост перестал дергаться.

— Совушка… Сосредоточься на себе, — сказал Зейн напряженно и не оборачиваясь. — Сейчас идеальный момент для урока. Чувствуешь, где болит? Отлично. Тренируйся.

— Легко говорить, когда ты орешь у меня в голове, — огрызнулась Кейра, но уже без настоящей злости.

— Я не ору.

— Просто стонешь. Громко.

— Это не стоны...

Дэрмот взял нож, не говоря ни слова, а Зейн замолчал, почувствовав приближение металла.

— Сосредоточься, — повторил он тише, уже без насмешки. — Не чувствуй всю боль сразу, а точку, центр, и представь, что пропускаешь все остальное мимо.

— Трудно, когда ты... — Кейра запнулась, чувствуя, как он снова напрягается. — Ладно…

На секунду она закрыла глаза, сделала глубокий вдох, а когда открыла их, то смотрела уже не на его лицо, а на руки Дэрмота и на то, как точно и уверенно двигался нож в меж его пальцев.

— Так лучше? — спросила она тихо.

— Намного, — ответил Зейн, в его голосе прозвучало нечто вроде гордости.

Дэрмот закончил с первой руной, сразу вырезав искалеченную кожу вместе с ней и приподнимая вырезанный участок — черный знак пульсировал, будто живой, и старик бросил его в огонь. Руна зашипела, издав звук, похожий на визг.

— Одна, — сказал Дермот. — Осталась вторая.

Он перешел к ране на боку, повторяя уже проработанный процесс — игла вырезала руну, впитывая в контур скверну, нож скользнул по коже, отделяя участок с черным символом. Кровь текла, смешиваясь с потом. Зейн стонал, но терпел, сжав зубы, дыша резко и тяжело. Кейра чувствовала каждую секунду этой боли, но постепенно, следуя словам Дэрмота, начала представлять боль как поток — ощущала ее, но позволяла проходить сквозь себя, не задерживаясь. Стало легче.

— Ты как? — хрипло спросил Зейн, не оборачиваясь.

— Нормально, — ответила Кейра. — А ты?

— Жив, — он усмехнулся. — Пока что.

Дэрмот закончил со второй руной, бросая ее в огонь.

— Теперь швы, — сказал он, взяв раскаленные иглы побольше.

Первая игла вошла в кожу. Дэрмот работал быстро, руки двигались с удивительной точностью, а игла входила и выходила, стягивая края раны в почти невидимых стежках. Мышцы на спине проклятого ходили ходуном, руки дрожали. Губы уже были в кровь искусаны, но он не просил остановиться, и когда он обернулся, чтобы посмотреть на ведьму, она встретилась с ним взглядом и улыбнулась — тихо, едва заметно, но даже боль отступила на долю секунды. Уголок его губ дрогнул, ответная улыбка воцарилась на лице сквозь ноющий дискомфорт и усталость. Он специально заставил себя расслабить плечи, выровнять дыхание, чтобы ей было проще, чтобы она не чувствовала каждое его напряжение.

— Кейра, — не оборачиваясь сказал Дэрмот. — Принеси чистую воду и льняную тряпку. В дальнем шкафу, вторая полка.

Кейра опомнилась и убежала в указанном стариком направлении. Дверь щелкнула, заглушая удаляющиеся шаги.

— Долго еще будешь метаться между двумя дверями, парень?

Зейн расслабил челюсть, повернувшись к старику.

— Не понимаю о чем вы.

— Понимаешь.