Дэрмот указал на массивный деревянный стол у стены.

— Обопрись о стол. Руки сзади себя.

Зейн подчинился, медленно подошел к столу и оперся о него ладонями. Дерево было холодным, грубым, но приятно охлаждало кожу, давая чужому жару впитаться в него.

— Приятно не будет, да? — спросил он, пытаясь сохранить безразличие.

— Да, — ответил Дэрмот без колебаний. — Но если не сделаю это сейчас, через неделю ты рассыпаться начнешь, а через две только прах останется.

— Все как я люблю, — Зейн выдохнул. — Лечение звучит как приговор.

Дэрмот подошел к очагу, достал из огня несколько мелких, тонких игл и ножей с тонкими лезвиями. Раскаленный металл поблескивал в полумраке. Старик взял одну из игл, подул на острие и подошел к Зейну. Первое острое прикосновение к коже заставило Зейна дернуться. Подобно жалу, игла вошла в плоть рядом с раной на плече, очерчивая первую руну посреди сочащейся сукровицей раны. Кожа зашипела, запах паленой плоти начал распространяться по комнате, а черная гниль, нехотя и сопротивляясь, начала собираться близ искрометно выверенных контурных линий. Кровь выступила тонкими струйками, стекая вниз по спине и груди.

Зейн застонал, впиваясь пальцами в край стола до побеления костей, мышцы напряглись, проступая под кожей легкими судорогами, а Кейра вскрикнула и схватилась за свое плечо. Боль была столь реальной, столь острой и пронзающей, что девушке казалось, будто режут ее саму. Острие вошло глубже и Зейн выгнулся, сжав зубы до скрипа, но не издал ни звука. Воздух в комнате сгустился, пропитанный запахом крови и каленого железа, сушеного зверобоя и напряженной тишины, прерываемой редкими хрипами. Кейра, стоявшая у стены, побледнела, жгучая волна прокатилась по ее нервам, перехватив дыхание, а спина напряглась, будто кто-то невидимый сжал ребра.

— Да не принимай ты…, — рвано выдохнул Зейн, не поднимая глаз на не, но чувствуя ее напряжение кожей и отзвуком собственного пульса. — Говорил же.

— Ты не помогаешь! — голос Кейры сорвался на хрип и она выпрямилась, пытаясь выровнять дыхание, но плечи все еще дрожали от чужого спазма. — Сама разберусь как-нибудь!

— Самостоятельная какая… — уголок его рта дрогнул, несмотря на боль, тени у ног дернулись, реагируя на его попытку удержать контроль и держа терпение в рамках.

Кейра сделала шаг ближе, хотя тело все еще ломило от волны жжения. В глазах мелькнула упрямая искра, знакомая Зейну и уже почти родная.

— Только узнал? Таких девушек, как я, найти трудно.

— Ага, как дар небесный, ил… — начал он, но не договорил, сжав челюсть, когда Дэрмот сменил угол надреза.

— Хорошо, что наконец-то понял, — Кейра выдохнула, пальцы медленно разжались, оставляя на столе глубокие вмятины от ногтей.

— …Или как кару. Смотря как молиться, походу, — Зейн наконец повернул голову, встретился с ней взглядом, перекрестившись.

— А ты что, молился?

— Нет, а надо было! — выдохнул он, зажмурившись на последнем слове от очередного приступа боли.

Дэрмот тяжело выдохнул, откладывая иглу.

— Вы оба. Отвлекаете, — проворчал он, не поднимая глаз, вытирая руки льняной тряпкой. — Вам договор дан не для того, чтобы вы тут словесные дуэли устраивали, а чтобы выжить. Кейра, хватит провоцировать и страдать.

— Да как... как не впитывать? — Кейра стиснула зубы, чувствуя, как Зейн ненадолго расслабляется после очередного надреза.

Дэрмот вдумчиво посмотрел на Кейру, задержав взгляд на пару секунд, и взял иглу вновь, отвернувшись обратно к ранам Зейна.

— Боль не враг, ее не нужно блокировать. Пропускай ее, позволь ей пройти сквозь тебя, как воде через сито. Иначе перегоришь раньше, чем я закончу. А он не выдержит двойного отката.

Кейра медленно кивнула и выдохнула, чувствуя, как следующая волна жжения поднимается от раны Зейна, но на этот раз не стала сопротивляться надвигающейся боли, не стала воздвигать стену и позволила ей коснуться нервов, прокатиться по позвоночнику, не задерживаясь, не цепляясь, уйти в пол, оставив после себя только легкую и знакомую тяжесть. Плечи опустились, дыхание выровнялось, пульс замедлился, давая волю долгожданному облегчению.