— Ты ведьма, — Зейн сжал кулаки. — Это просто переменная…

— Переменная, — Кейра медленно кивнула. — Понятно.

Она сделала шаг назад, глаза заблестели.

— Знаешь, о чем я жалею? — спросила она тихо.

Зейн молчал.

— Что вытащила тебя из Вечных Земель, — сказала Кейра. — Может, там тебе было бы лучше. Среди мертвых. Там бы тебе не пришлось врать никому.

Зейн замер, воздух в легких стал холодным.

— Кейра...

— Спокойной ночи, — она обошла и ушла наверх, хлопнув дверью.

Зейн остался стоять на месте, рука сжимала бок, а боль запульсировала сильнее, но сейчас хуже нее была тишина. Ее обида разлилась в его собственной груди, густая и горькая, текла к нему через пространство между комнатами, как черная вода по витиеватому руслу.

— Молодец, Зейн, — прошептал он в пустоту. — Даже у Лиама вышло бы лучше…

— Зейн?

Голос Кифа вернул его в реальность. Зейн моргнул, заметив, что туман вокруг стал гуще.

— Что?

— Ты завис, — Киф смотрел на него. — Пора выдвигаться.

Зейн поднял голову, кратко кивнув и поднявшись с долей усилия.

Через несколько часов впереди в мареве, показался огонь факелов и силуэт небольшой, но заметной хижины, висевших на сваях, вбитых в трясину. Черные и обожженные внешние балки хорошо скрывали убежище, пряча в тени лесного свода сверху. Зейн остановился, тень под его ногами вытянулась, потекла к дому, будто узнала место, но сам проклятый смотрел на дверь, не двигаясь с места.

— Что-то не так? — спросил Киф, а уголок его губ дрогнул.

— Нет, — Зейн не отводил взгляд от двери. — Просто думаю.

— О чем?

— Может, обойдется, — Зейн переступил с ноги на ногу. — Травы помогут со временем. Дозу увеличим. Само заживет в конце концов.

Киф громко фыркнул.

— Ты похож на крестьянина, которого ведут к лекарю, любящего пиявок.

— Я похож на человека, который не хочет, чтобы его резали без причины, — огрызнулся Зейн.

— Он не режет просто так, — Киф подошел ближе и подтолкнул Зейна локтем в сторону хижины. — Он знает, где больно. Да и доходягой быть не так почетно.

— Это не утешает.

— Хватит, — Кейра прошла между ними, встав перед дверью. — Ведете себя как дети.

Киф поднял руки в сдающемся жесте, поглядывая на недовольного Зейна и оскаливаясь. Кейра подняла руку, коснувшись небольшого железного кольца на двери. Металл звякнул, звук ушел в туман, не вернувшись эхом. Внутри дома скрипнуло что-то тяжелое и медленное. Зейн выдохнул, выпрямившись, но тень за его спиной стала меньше. Дверь открылась медленно, с долгим и болезненным скрипом. Темень внутри нарушалась лишь отсветом огня где-то в глубине. Из темноты выступила высокая, но сгорбленная фигура.

— Кто пришел? — голос был сухим, как шелест бумаги.

— Пациент, — сказал Зейн, кивнув на свой бок. — Слышал, вы тут предлагаете услуги по обжарке.

Киф закатил глаза и шагнул вперед, оттесняя Зейна плечом.

— Здравствуй, старик. Тара передает привет и говорит, что ты ей должен книгу по целительству с прошлого года.

Фигура замерла, но после послышался глубокий смешок.

— Она все еще читает эту макулатуру?

— Каждый вечер, — Киф усмехнулся. — Впустишь?

Фигура отступила в темноту.

— Входите. Ноги отряхивайте, у меня сухо.

Зейн хотел что-то сказать, но Киф толкнул его в спину, входя вслед за ним внутрь. Кейра вошла последней, напоследок оглянувшись сзади себя. Среди корявых корней и топей болот, хижина казалась не больше птичьей клетки — покосившаяся крыша, мох на стенах, крошечное окошко. Тесный закуток, где едва поместилась бы кровать и стол. Но магия обманула чувства. Переступив порог, пространство развернулось, поглощая шаг. Потолок, который снаружи казался низким скатом, здесь взымался ввысь, теряясь в полумраке, поддерживаемый массивными черными балками. Воздух был густым, теплым и пряным, пахло сушеной полынью, пчелиным воском, старой кожей и чем-то сладковато-терпким, напоминающим запах грозы перед дождем. Каменный очаг, сложенный из грубого серого камня, пылал живым огнем, а над ним, на тяжелой чугунной цепи, раскачивался огромный черный котел. Из его недр поднимался густой пар, закручиваясь в причудливые узоры, будто духи, желающие что-то нашептать.