— Угрозы? — женщина растворилась в тени у входа в курган. Только голос остался в воздухе. — Помни, кто истинный хозяин этих земель и кто держит весы баланса сторон.

Голос исчез, а Валериус остался один. Ветер усилился, заметая следы ее ног песком. Он сжал поводья, лошадь фыркнула.

— На все воля Божья, ведьма, как и на твою полезность, — прошептал он.

Рука в рукаве сжала нож, серебро холодило ладонь. Архиепископ осознавал, что ведьма не сказала всей правды. Координаты были приманкой. Угроза — инструментом. А ковен — фильтром, пропускающим кровь церкви туда, где она нужна кому-то другому. Но кто стоит за фильтром и что они получают взамен он не мог понять и не мог доказать. Пока не мог.

Дублин встретил его освещенными улицами и мостовыми. Город уже спал, но собор еще жил. Колокола не звонили, но внутри горели свечи. Валериус въехал во двор через боковые ворота, где не было стражи. Только конюх, который молча принял поводья, не задавая вопросов. Архиепископ устало прошел в кабинет через черный ход. Плащ был покрыт пылью дороги, сапоги оставляли грязные следы на каменном полу. Лоркан уже ждал его у двери. Капитан стоял ровно, руки за спиной, но взгляд скользнул по сапогам Валериуса и задержался на пыли на плечах. Он не спросил, где был архиепископ, как и почему он все же отправился без охраны туда, где погибли солдаты, хоть к народу не выходил без пары доверенных телохранителей.

— Ваша милость, — сказал Лоркан. — Совет ждет вас через час.

— Отмени, — Валериус снял плащ и безразлично бросил его на стул. — Я не буду говорить с ними сегодня.

Лоркан медленно кивнул, подошел к столу и взял графин с водой, наливая в кубок и подав Валериусу. Когда архиепископ протянул руку, Лоркан задержал кубок на секунду дольше, чем требовалось, чтобы убедиться в сохранившейся дрожи в пальцах. Он видел, как глава церкви теряет нить, пытаясь ухватиться за чужие схемы.

— Вы устали, — сказал капитан.

— Дорога была долгой, — Валериус выпил воду, не глядя на Лоркана. — Приготовь отчет по границам. Все секторы.

— Все? — Лоркан поднял бровь. — Это займет дни.

— У тебя есть ночь, — Валериус прошел к карте, стер пыль с поверхности рукавом. — Особенно восточный сектор. Долина Бойн.

Лоркан замер. Он взглянул на карту, убедившись, что там нет церквей. Только курганы, старые камни.

— Там нет наших земель, ваше преосвященство.

— Будут, — Валериус повернулся. — Если там ходят исчадья преисподней, значит, там должна быть граница. И я найду, кто ее открыл.

— Исчадья? — Лоркан осторожно сделал шаг назад. — Вы видели их?

— Я видел последствия, — Валериус сжал кубок, стекло хрустнуло. — И я знаю и кто их пускает и кто направляет.

Лоркан опустил взгляд на трещину на кубке и на то, как Валериус прячет руку в рукав, чтобы скрыть дрожь. Что-то нервировало архиепископа больше, чем ведьмы или он боялся того, что тени окажутся сильнее его веры, а он сам станет лишь пешкой в игре, правил которой не знает.

— Как скажете, — сказал Лоркан. — Отчет будет готов к утру.

— Иди, — Валериус отвернулся к окну.

Лоркан вышел, закрывая дверь и задерживая руку на рукояти. Он ненавидел Валериуса всем нутром. Видел, сколько людей сгорело на кострах ради порядка, которого не существовало. Видел, как архиепископ превращает веру в инструмент торговли с теми, кого называет паразитами. Но он служил Церкви, а не человеку, а видеть, как этот человек теряет контроль, пытаясь удержать то, что давно утекло сквозь пальцы, было хоть и малым, но успокоением.

В кабинете стало тихо, Валериус остался один. Подойдя к столу и открыв ящик, он достал клочок ткани, который когда-то остался от ведьмы, которую он лично приговорил к сожжению. Она была первой и по случайности именно той, ради которой ковен пошел на сотрудничество, чтобы избежать истребления. Ткань легла на карту рядом с долиной Бойн, с отметкой тех, кто торгует течением.

— Пережитки, — сказал он вслух.

Свеча затрещала. Тень на стене дернулась.

— Ведьмы, что предают своих за защиту. Паразиты, питающиеся страхом. И кто-то третий, кто ждет подачки.