Лоркан остался один с умирающим солдатом на полу. Склонившись над ним, он коснулся его шеи — пульса не было. Запротивившись приказу, он поднял на руки бездыханное тело, направившись в лазарет.

Лекарь ужаснулся, стоило Локрану показаться в проеме и положить на кушетку солдата.

— Проверьте его. Быть может…

Лекарь кивнул, наклонившись над телом и осматривая хоть на малейший признак жизни солдата. Наконец поднявшись, лекарь покачал головой.

— Проклятье…

Выругавшись, капитан подошел к окну. Внизу, на дворе, архиепископ уже садился в седло. Тяжелый бархатный плащ скрывал фигуру полностью, оставляя лишь намек на благородную кровь наездника. Лоркану не нужно было знать детали, он и так понимал, что он не едет на место гибели. Он едет к тем, кто дал информацию. Капитан положил руку на стекло.

— Ищи своих призраков, старик, — прошептал он. — Меч в руках, а не в твоих молитвах. И однажды ты перестанешь быть нужным даже самому себе.

Несколько часов пролетели в постоянной спешке. Лошадь не знала отдыха, как и архиепископ не знал жалости для животного. Долина Бойн встретила его туманом и время здесь будто текло иначе. Древние камни стояли кругами, покрытые мхом, молчаливыми свидетелями тысячелетий. Река Бойн текла медленно темными водами, почти черными, отражая небо, как зеркало, показывающее прошлое этих земель. Валериус остановил лошадь у входа в курган, не стал спешиваться. Луна висела низко, окрашивая землю в цвет старого серебра.

— Выходи, — сказал он в пустоту. Голос отразился от камней, вернулся эхом, тяжелым и глухим. — Я знаю, что ты уже здесь.

Тень у входа в курган шевельнулась. Из мрака вышла женская фигура. Капюшон скрывал волосы, но голос был мягким, вкрадчивым, как змеиное шипение.

— Ты стал параноиком, Валериус.

— Я стал осторожным, — он смотрел на нее сверху вниз, не слезая с седла. Рука в складке плаща лежала на рукояти ножа. — Особенно после того как мои люди погибли. Интересное совпадение, что именно в месте, которое вы указали.

Женщина шагнула в свет луны.

— Твои люди погибли потому, что пошли против течения. Вода не терпит тех, кто не знает берегов.

— Вода не течет сама по себе, ведьма, — Валериус наклонился в седле. Лошадь фыркнула, чувствуя напряжение всадника. — Кто-то открыл ей поток. Координаты были уж слишком точны. Вы не просто отражаете, а направляете.

— Мы лишь измеряем глубину, — женщина склонила голову. — Туман не выбирает, кого укрывать. Прилив уносит тех, кто стоит на пути.

— Хватит говорить загадками. Кто стоит на пути? Те, кто пьет без крови? Что за демоны?

— Те, кто проснулся, — поправила она. — Демоны ломают реальность, а они впитывают ее. Не убивают, просто забирают суть. Ты сам привел мясо к столу. Не удивляйся, что его съели. Мы лишь указали на то, о чем и договаривались — на всплески магии.

Валериус сжал поводья, кожа перчаток скрипнула. Внутри разума все сложилось в холодную мозаику. Донесение о «всплесках», точные координаты, природа угрозы, не совпадающая с ведьмовским почерком, ее спокойствие и слова. Ковен не только секретами, но и жизнями. Они направляли церковь туда, где голод ждал подачки. Но в обмен на что? На время? На защиту своих границ? Или на то, чтобы кто-то другой делал грязную работу, пока они сидят в тишине?

— Вы кормите их, — сказал он тихо. — Моими людьми.

— Мы не кормим, — ее голос стал жестким и ледяным. — Мы не создаем голод, лишь не мешаем ему насытиться. Контролируешь ситуацию, используя нас, но все же не учел кое-что.

— Что?

— Мы видим в темноте лучше тебя, — она сделала шаг ближе. Лошадь шарахнулась, глаза закатились от страха. — Если ты начнешь копать слишком глубоко, архиепископ, ты найдешь не то, что ищешь. Ты найдешь свою могилу раньше положенного срока. Течение переменчиво. Сегодня оно несет твоих солдат. Завтра может смыть твои стены.

Валериус не дрогнул. Он смотрел на нее, пока она не отвернулась первой.

— Передай своим, — сказал он тихо. — Если еще один солдат погибнет так... Я сожгу не ведьм. Я сожгу леса. Все леса. До последнего дерева. И вместе с ними — тех, кто стоит у ваших течений.