Капитан остановился у стола, выпрямив спину, взгляд скользнул по фигуре Валериуса, задержавшись на сутулых плечах архиепископа, прежде чем опуститься до уровня глаз — почтительная маска, ничего более.

— Поступило донесение, — Лоркан положил на дубовую поверхность свернутый лист пергамента, запечатанный черным воском без герба. — Координаты на западном рубеже. Пишут о всплесках и о темной воде у старых курганов. Называют это магическим резонансом.

Глава церкви развернул ткань. Внутри — человеческая рука. Серая кожа, сухая, словно пергамент, оставленный на солнце. Пальцы скрючены, ногти почернели, но ни капли крови. Находка из того же периметра, что и координаты.

— Ведьмы, — констатировал глава.

— Не похоже, архиепископ, — Лоркан нахмурился. — Ведьмы все же оставляют следы. Ритуалы, кровь. А это... будто их высосали и жизнь покинула их тела, оставив лишь оболочки.

— Ведьмы — это болезнь, чума на теле самой жизни. Они мутируют, учатся у демонов, с которыми работают в связке. Если они нашли способ пить жизнь без крови, значит, они стали опаснее. — Валериус замолчал, его взгляд упал на карту, на отметку рядом с болотами. Координаты были указаны с пугающей точностью. Слишком точной для случайного доноса. — Или кто-то предоставляет им информацию о наших перемещениях. Нет ли ощущения, нас воспринимают, как одну из сторон в игре, в которой третья сторона стремиться не обжечься? Они указывают пальцем, надеясь, что мы расчистим им дорогу.

Лоркан не успел ответить — в дверь постучали. Три коротких удара. Свой ритм, на который архиепископ без сомнений кивнул, после чего Лоркан открыл дверь. Человек в сером плаще и со скрытым капюшоном лицом не смотрел ни на главу церкви, ни на капитана, входя в кабинет и кладя на стол конверт. Сургучная печать была стерта, неузнаваема, но архиепископ взял конверт без колебаний. Лоркан проводил взглядом не задержавшегося незнакомца. Он не знал этого знака, не знал этого человека, но видя, как глава спокойно разворачивает конверт, понял, что он свой, тот, чья информация важнее безопасности. Или чья цена уже уплачена кровью других.

Архиепископ сломал печать, глаза забегали по единственной странице. Текст краток: «Вода мутнеет у старых камней и прилив несет с собой чужое для вас. Если не сдержать волну, она смоет берег» Он поднес бумагу к свече, огонь съел текст с благоговейным треском, а пепел упал в чашу, смешавшись с воском.

— Отправить по координатам людей, — тихо сказал Валериус. — Человек десять. Тяжелое вооружение. Освященное серебро. Пусть найдут гнездо и сожгут дотла.

— Десять? — спросил Лоркан, не скрывая легкой насмешки в тоне. — Против кого? Против ведьм или против тех, кто еще нам неизвестен? Вы доверяете непроверенным данным, отправляя туда живых людей.

Валериус посмотрел на карту, на красный крест рядом с болотами.

— Этого должно хватить. Паразиты не выживают без хозяина. Значит найдем этого хозяина.

Капитан лишь изумленно моргнул, скрипя зубами и сжимая руки в попытке сдержать поток отвращения, как он считал, полоумному старику.

Уже на западном рубеже через несколько дней отряд встретил густой и непроглядный туман. Он висел над болотом плотной белой стеной, скрывая землю под ногами, поглощая звуки и искажая расстояния. Десять солдат шли строем, но строй рассыпался быстро от неровности скрытой под тонким слоем снега почвы под ногами. Грунт был вязким, сапоги чавкали, втягивая ноги в грязь, словно сама земля не хотела их отпускать. Вода в лужах стояла черная, неподвижная и обледеневшая, отражая небо, будто зеркало, показывающее не то, что есть, а то, что было.

— Я ничего не вижу, — прошептал молодой солдат дрогнувшим голосом. Он сжимал копье так, что дерево скрипело, а пот стекал по лицу, несмотря на холод.

— Тишина, — огрызнулся сержант. Он шел первым, держа щит наготове. — Держите строй.

Они остановились на поляне, где было тихо. Слишком тихо. Птицы не пели, ветер не шумел в деревьях и даже насекомые замолкли, будто сама природа затаила дыхание. Сержант поднял руку, останавливая своих людей. Впереди, в тумане, что-то шевельнулось искажением света.