Александр Куприянович Секацкий - один из важнейших современных русских философов - отправился с нами в поход на территорию Мартина Хайдеггера. В Школе Русской Философии мы подобрались на уходящей неделе к медленному и внимательному чтению "Бытия и времени".

Для европейской ИИ (инклюзивной инквизиции - термин Секацкого) Хайдеггер давно объект гуманитарных репрессий. Сила его мысли такова, что отменить вовсе не выходит, но при каждом упоминании нужно совершать ритуал остракизма.

Сила мысли, персональное присутствие в бытии, Dasein - фактически то, что определяет человеческое. Человек ли перед нами или только его потенциал - напрямую связано с глубиной мысли в нём.

Не зря лучший перевод на русский "Das Man" - явления, противоположного Dasein - "людье". Шаблонное, поверхностное мышление, не желающее никакого личного суверенитета, никакой настоящей внутренней свободы.

Здесь возникает, на первый взгляд, парадокс. Борцы за "свободу", начиная, по крайней мере, с 18 века - это певцы Das Man, апостолы гуманитарной деспотии, борющиеся с Мыслью.

Настоящая Мысль это всегда поиск Истины и нахождение самого себя относительно Истины. Это путь человеческой свободы.

Воля к собственной истиной жизни проявляется в попытке выхода из шаблонов "людья", Das Man.

Как писал Достоевский: "Не злато и серебро - а надо мысль разрешить".

И для этого, конечно, нужна определенная и серьезная доля бесстрашия.

Dasein, воля быть самим собой на онтологическом уровне, это путь полный опасностей, но по-настоящему увлекательный.

«Не знаете, чего просите. Можете ли пить чашу, которую Я пью, и креститься крещением, которым Я крещусь?».

Через 2 недели снова возьмёмся за Хайдеггера с Секацким. А в качестве домашнего задания: первая глава Введения "Бытия и времени".