Я с каждой школьной красотой 
бывал под ручку, на устах. 
Свет падал на лицо вон той — 
я оттенял за просто так; 
то будь гламурный макияж, 
иль барельефчик скул, каре — 
всё-всё легко. За что?.. Ведь я ж 
тогда Грушницким был скорей, 
а не Печориным. Во мне 
трагедия была?.. Была! 
Ценою, правда, в три рубля 
(бахилы стоят пять). Да нет: 
в татуировках и в прыщах, 
ребро — а вовсе не кулак — 
из стали было… В общем, арт: 
траги-романтик школьных парт. 
Менял девчонок со стыдом — 
но ведь менял. Водил их в дом, 
не провожал, не знал стихов. 
Сказать — я не дарил цветов. 
Я просто что-то говорил, 
шептал на ушко, пиво пил, 
и поступал в десятый класс, 
чтобы черпать рассвет из глаз, 
которые на мне ещё 
не спотыкнулись хорошо. 
… Быть может, Ленского играл 
с Онегинской душой своей. 
Я всем, чем мог, пренебрегал, 
чтобы развлечься посильней. 
Теперь — ирония гордынь — 
мне прошлое — Святынь Святынь. 
Купил букет каких-то роз, 
да только некому всерьез... 
А память не берет цветы.  

Максим Плакин